Мы остановились у бордюра, глядя через улицу на мой отель. - Значит здесь ты живешь? – прокричал сквозь гул машин Бен. Кивнув, я ступила на пешеходный переход. Он взял меня за руку. - Под своим именем? - Нет, Наташи Ростовой, - огрызнулась я, облизнув сухие губы. – Под чьим же еще? - Тебе туда нельзя. - Полиция не станет... - Я имею ввиду не только полицию. Открыв рот, чтобы возразить – я тут же осеклась. «Строптивая Катарина», прошептал мне убийца. Ему известно мое имя. Если он станет меня искать, в первую очередь он проверит «Инн при Гарварде» – отель ближайший к библиотекам. Но куда еще я могла пойти? - Ко мне, - сказал Бен. Другого выбора в общем-то не было. Мы пересекли Массачусетс-Авеню, проехали вверх по Боу-Стрит к Маунт Оберн, затем через Кеннеди-Стрит за Гарвард-Сквер. Он жил в «Чарльз-Отеле», возле реки. Самый роскошный отель Кембриджа представлял собой странное сочетание изящного городского шика и фермерских домов Новой Англии. В нем останавливались члены королевской семьи и высшие должностные лица, приезжавшие в Гарвард к своим детям или к своим докторам. Студенты последних курсов, ютившиеся в душных комнатах Соммервиля, могли о нем лишь мечтать. Я никогда не была ни в одном из его номеров. У Бена был не просто номер, у него был люкс. Когда он открыл дверь, я сразу увидела пурпурные диваны, высокие черные стулья, стоявшие, словно стражники вокруг обеденного стола, на краю которого лежал ноутбук и были рассыпаны бумаги. Позади стола - ряд окон с мерцающим за ними ночным городом. Верхушки домов вдоль реки еще отражали свет луны, хотя на восточную часть неба уже легли серебристые полоски рассвета. Я остановилась в дверях, сильно сжимая книгу в руке. – Почему я должна тебе верить? - снова спросила я. - У тебя есть все основания для сомнений, - сказал Бен. – Но если бы я собирался причинить тебе зло, я бы уже сделал это. Я говорил, Роз хотела, чтобы ты была в безопасности, поэтому и наняла меня. - Так может сказать кто угодно. Где-то по дороге исчез из виду его пистолет. Он быстро прошел в номер вслед за мной и закрыл дверь. Я вдруг заметила, что он был высок и что у него были зеленые широко расставленные глаза. Он откашлялся и произнес: - В делах людей бывает миг прилива; Он мчит их к счастью, если не упущен, А иначе все плаванье их жизни Проходит среди мелей и невзгод. Вполне возможно, Роз вручила ему и рекомендательное письмо. Это была ее любимая цитата из Шекспира, хотя она и не говорила этого , считая, что все любимые цитаты, по большей части, сентиментальны, буржуазны и предсказуемы. Тем не менее, этот отрывок из «Юлия Цезаря» как нельзя лучше представлял жизненный принцип Роз, который она пыталась привить и мне. Интересно, что когда я последовала ему – ухватившись за представившийся внезапно шанс работать в театре – она пришла в бешенство, восприняв мой уход из университета как бегство, трусость и предательство. Я бросила ей эти слова в лицо, в тот вечер, когда мы расстались. Лишь позже я вспомнила, что в пьесе эти слова произносит Брут - ученик, ставший убийцей.