Мы остановились у обочины и посмотрели через дорогу на отель. — Ты там живешь? — прокричал Бен сквозь городской шум. Я кивнула и вышла на дорогу. Бен положил руку мне на плечо. — Под своим именем? — Моны Лизы, — отрезала я, облизывая пересохшие губы. — Под чьим же еще? — Тебе туда нельзя. — Полиция вряд ли… — Полиция для нас не самое страшное. Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. “Чертова Кет,” — прошептал мне на ухо убийца. Он знает мое имя, и если станет меня искать, то первым делом наведается в “Гостиницу у Гарварда” — она ближе всего к библиотекам. Но куда мне деваться? — Пойдем ко мне, — сказал Бен. По правде говоря, выбора у меня не было. Мы быстро перешли Массачусетс-авеню, потом пронеслись по Боу-стрит до Маунт-Оберна, а оттуда, минуя заднюю часть Гарвардской площади, торопливо пересекли улицу Дж. Ф. Кеннеди. Бен жил у реки, в “Чарльз-отеле”. В этом самом фешенебельном отеле Кембриджа невероятным образом сочетаются легкое городское изящество и простота новоанглийского фермерского дома. Члены королевских семей и президенты корпораций останавливаются здесь, когда приезжают навестить своих отпрысков или посетить докторов в Гарварде. Аспиранты, ютящиеся по нескольку человек в душных квартирках в Сомервилле, и не мечтают о такой роскоши. Мне бы и в голову не пришло снять здесь комнату. Бен занимал не одну комнату, а целую квартиру. При входе меня поразили багровые диваны и высокие черные стулья с деревянными спинками, стоящие как часовые вокруг обеденного стола, одну сторону которого занимали портативный компьютер и несколько бумаг. Дальше, за окнами сиял город. Сводчатые крыши домов у реки все еще блестели, как фонари, хотя на востоке уже пробивались серебряные нити рассвета. Крепко сжимая книгу, я продолжала стоять в дверях. — Почему я должна тебе верить, — спросила я снова. — У тебя есть все основания сомневаться, — согласился Бен. — Но если бы я хотел причинить тебе вред, я бы уже это сделал. Говорю тебе, Роз наняла меня для твоей защиты. — Так может сказать кто угодно. Между тем его пистолет куда-то исчез. Быстро пройдя мимо меня, Бен закрыл дверь. Только сейчас я заметила, какой он высокий, и как широко посажены его зеленые глаза. Он откашлялся и произнес: «В делах людей бывает миг прилива; Он мчит их к счастью, если не упущен, А иначе все плаванье их жизни Проходит среди мелей и невзгод».* С таким же успехом Роз могла бы дать Бену рекомендательное письмо. Это была ее любимая цитата из Шекспира, в чем она, правда, неохотно сознавалась. Увлечение цитатами, по ее мнению, в основном свойственно сентиментальным обывателям, живущим по шаблону. Тем не менее, этот кусочек из “Юлия Цезаря” прекрасно выражал ее жизненную философию с верой в счастливый случай, которую она стремилась привить и мне. Но когда я, показав себя способной ученицей, схватилась за ускользающую возможность в театре, Роз стала громко возмущаться и назвала мой уход из альма-матер безответственностью, трусостью и предательством. В ответ я бросила ей в лицо эти слова из “Цезаря”, только потом осознав, что в пьесе их произносит Брут — убийца своего покровителя. * В. Шекспир, «Юлий Цезарь», 4,3. Пер. И.Б. Мандельштама.