Мы дошли до края тротуара. Через улицу виднелась моя гостиница. — Ты здесь остановилась? — прокричал Бен сквозь шум. Я кивнула и шагнула на проезжую часть. Он дотронулся до моей руки. — Под своим именем? — Нет, под именем Джоконды, — огрызнулась я и облизала сухие губы. — Под чьим же еще? — Тогда тебе туда нельзя. — Полиция не сможет… — Нам только забот с полицией не хватало. Я хотела возразить — и слова застряли у меня в горле. «Проклятая Кейт», — шептал убийца мне в ухо. Он знает мое имя. Если он меня ищет, то сначала проверит ближайшую гостиницу к библиотекам — «Инн в Гарварде». Но куда же мне идти? — Пойдем ко мне, — предложил Бен. Другого выхода не было. Мы поспешили через Массачусетс-авеню и повернули вверх по Боу-стрит до Монт-Оборна, а потом по улице Кеннеди через заднюю часть Гарвардской площади. Он жил в Чарльз-отеле около реки. Этот отель, смесь новоанглийской провинциальности и городского лоска, — самый роскошный в Кембридже. В нем останавливаются королевская семья и руководители корпораций, приезжая к своим детям в Гарвард. Аспиранты в своих душных сомервильских каморках могут об этом только мечтать. Я здесь раньше не бывала. Бен занимал не комнату, а целые апартаменты. Фиолетовые диваны и огромные черные кресла вокруг стола поражали воображение. В конце стола лежал ноутбук в куче бумаг. Дальние окна смотрели на блестящий город. Крыши домов на реке еще сияли, как фонари, а рассветные полосы уже расчертили серебром небо на востоке. Стоя в дверях и сжимая книжку, я опять спросила: — Почему я должна тебе доверять? — Как хочешь. Но я уже сто раз мог тебя убить. Я же говорил — меня наняла Роз для твоей охраны. — Это мог придумать кто угодно. Краем глаза я заметила, что его пистолет куда-то пропал. Быстро обойдя меня, он закрыл дверь. Я только сейчас разглядела, что он высокого роста, с широко посаженными зелеными глазами. Он откашлялся и произнес: — В делах людей бывает миг прилива; он мчит их к счастью, если не упущен, а иначе все плаванье их жизни проходит среди мелей и невзгод¹. Может, он получил от Роз и письмо с инструкциями? Это была ее любимая цитата из Шекспира, хотя она этого стеснялась, считая, что иметь любимые цитаты — сентиментальность и мещанство. Тем не менее, этот отрывок из «Юлия Цезаря» отражал ее философию, которую она пыталась и мне привить. Правда, когда я действительно так жила, — например, хваталась за подвернувшийся шанс в театре, — она рыдала, называя мой уход из академии трусостью и предательством. В ту ночь, когда мы расставались, я бросила эти слова из пьесы ей в лицо. И только позже осознала, кто их там произносит, — Брут — ученик, ставший убийцей. ________________ ¹ Шекспир. Юлий Цезарь. Перевод И.Б. Мандельштама.