Мы остановились у кромки тротуара на противоположной от отеля стороне улицы. - Это здесь?.. – громко спросил Бен, стараясь перекричать шум. Я кивнула и пошла через дорогу. Он удержал меня за руку. - Ты зарегистрировалась под своим именем? - Нет, Моны Лизы, - съязвила я. Облизнула пересохшие губы. - Под чьим же еще?.. - Не надо бы тебе там появляться. - Вряд ли полиция… - При чем тут полиция!.. Будто нам больше не о чем волноваться. Я хотела было снова огрызнуться, но смолчала. Действительно, убийца знает, как меня зовут: «Упрямая Кэт», - шепнул он мне. И если намерен искать, то первым делом проверит этот отель, Гарвард Инн, ближайший к библиотекам. А что делать, куда еще податься? - Ко мне, - предложил Бен. Я напряглась, но других вариантов и вправду не было. Мы перебежали Массачусетс Авеню и, через Боу Стрит, попали на Монт Обёрн, которая привела нас к улице Кеннеди. Перейдя на другую сторону, оказались в задах Гарвардского квартала. Там, у реки, располагался Отель Чарльз, где жил Бен, - самая роскошная гостиница Кембриджа, соединяющая в себе причудливость современной городской архитектуры и традиции новоанглийского сельского дома. Именно здесь предпочитали останавливаться особы королевских кровей и разного калибра президенты, когда решали проведать своих чад или же посетить кого-нибудь из докторов Гарвардской медицинской школы. Именно в таких люксах представляли себя выпускники, томящиеся все годы учебы в меблированных и будто лишенных воздуха квартирах Сомервилла. Что касается меня, я ни разу не была ни в одной из комнат Отеля Чарльз. Бен там снимал не комнату, а кое-что получше – первоклассные апартаменты. Увиденное, когда я вошла, произвело на меня должное впечатление: красные диваны, черные деревянные стулья с высокими спинками, стоящие вкруг обеденного стола словно на карауле… На одном краю стола ноутбук, бумаги в беспорядке, а позади - шеренга окон, взирающих свысока на мерцанье городских огней. Башенки домов у реки еще подсвечены, но на востоке серебряная полоска зари уже пробирается на небо. Прижимая книгу к груди, я так и стояла в дверях. - И все-таки: почему я должна тебе верить? - Ты, конечно, вправе сомневаться, но если бы я хотел навредить, я бы это уже сделал. Повторяю: Роз наняла меня для твоей защиты. - Все вы так говорите... В какой-то момент я совсем забыла, что у него пистолет, а сейчас вот вспомнила. Бен прошел совсем близко и торопливо закрыл дверь. «А он высокий, - отозвалось во мне что-то, - и глаза зеленые, широко расставленные…» Бен откашлялся: «В делах людей бывает миг прилива; он мчит их к счастью, если не упущен, а иначе все плаванье их жизни проходит среди мелей и невзгод»*. Ох, Роз… Лучше бы просто дала ему рекомендательное письмо. Он воспроизвел ее любимую цитату из Шекспира. Впрочем, она всегда открещивалась от пристрастия к цитатам, утверждая, что это не аристократично и что они, как правило, сентиментальны и предсказуемы. Однако жила Роз по принципу «не упусти шанс» точно в соответствии с этим стихотворным афоризмом из «Юлия Цезаря». Мне она тоже пыталась привить такое отношение к жизни, но когда я на самом деле поступила согласно ее философии – ухватившись за первую же возможность реализовать себя в театре – она протестующе завопила, окрестив мой уход из Академии дезертирством, малодушием и предательством. Вечером того дня, когда мы окончательно разошлись, я использовала эти строки в качестве аргумента. Лишь много позже я вспомнила, кто именно произносит их в пьесе – Брут, друг и соратник, ставший изменником и убийцей. ----- * У. Шекспир. «Юлий Цезарь» (пер. И. Б. Мандельштама), акт IV сцена III.