Погребенные под своими костями Дженнифер Ли Кэррел Мы остановились на краю тротуара, глядя на мой отель через дорогу. - Ты где остановилась, там? - закричал Бен, перекрывая шум. Я кивнула и шагнула на проезжую часть. Его ладонь легла на мою руку. - Под своим именем? - Нет, под Моной Лизой, - фыркнула я, облизнув пересохшие губы. - А ты думал под чьим? - Тебе нельзя туда возвращаться. - Полиция не... - Нам и без полиции проблем хватает. Я открыла рот, чтобы возразить - и закрыла. «Проклятая Кейт», шепнул убийца мне в ухо. Он знал, как меня зовут. Если он меня ищет, первым делом проверит «Инн эт Гарвард», ближайший к библиотекам отель. Но куда же еще мне идти? - Ко мне, - сказал Бен. Другого выбора, по сути, не было. Мы быстро перешли Масс-авеню, прошагали вверх по Боу-стрит до Маунт-Оберн, а потом через Кеннеди-стрит, торопливо пересекли Гарвардскую площади с дальнего ее конца. Он жил у реки, в отеле «Чарльз». Странноватая смесь городского здания с его легкомысленным шиком и фермерского домика в Новой Англии, «Чарльз» был самым роскошным отелем в Кембридже, местом, где останавливаются члены королевской семьи и гендиректора компаний, приезжая в Гарвард навестить своих детей или наставников. О нем могли только мечтать аспиранты, ютящиеся в душных квартирках Сомервилля. Я ни разу не была ни в одном из его номеров. В номере Бена было несколько комнат. С порога мне в глаза бросились пурпурные кушетки, высокие черные стулья со спинками, обитыми кожей, стоящие, точно стражники, вокруг обеденного стола, с одного конца погребенного под беспорядочным ворохом бумаг и ноутбуком. За столом - ряд окон, выходящих на сверкающий город. Башенки речных зданий все еще сияли как фонари, хотя на востоке небо уже пересекали серебристые полоски утренней зари. Крепко сжимая книгу, я помедлила в дверях. - С чего мне тебе доверять? - снова спросила я. - У тебя полно причин сомневаться, - ответил Бен. - Но если бы я хотел причинить тебе вред, я бы это уже сделал. Как я уже сказал, Роз хотела, чтобы тебя защищали. И наняла меня. - Так кто угодно мог сказать. По ходу дела его пистолет куда-то делся. Быстро шагнув мне за спину, он закрыл дверь. А он высокий, вдруг поняла я, и глаза у него зеленые, широко поставленные. Он откашлялся: “В делах людей бывает миг прилива;// Он мчит их к счастью, если не упущен,// А иначе все плаванье их жизни// Проходит среди мелей и невзгод.1» С тем же успехом Роз могла бы снабдить его рекомендательным письмом. Это была ее любимая цитата из Шекспира, хоть она и стеснялась в этом признаться по той причине, что любимые цитаты, как правило, сентиментальны, буржуазны и неоригинальны. Но этот вот отрывочек из «Юлия Цезаря» выражал ее жизненную философию, философию удачи, которую она пыталась привить и мне. Правда, когда я претворила ее уроки в жизнь - поймала за хвост свой мимолетный шанс в театре - она негодующе завопила, что мой уход из академии - это бегство, трусость и предательство. Я швырнула ей эту цитату «Цезаря» в лицо в тот вечер, когда мы расстались. И только потом сообразила, кто их произносит в пьесе: Брут, последователь, ставший убийцей. 1 Перевод И. Б. Мандельштама