Остановившись у обочины, мы пристально смотрели на отель по ту сторону улицы. - Вы здесь остановились? - раздался громкий голос Бена сквозь назойливый шум мотора. Я кивнула и вышла на дорогу. Он взял меня за руку. - Под своей фамилией? - Нет, Мона Лиза, - огрызнулась я, облизнув обветренные губы. – Под своей. А под чьей же еще? - Вы не можете вернуться туда. - Полиция не ... - Для беспокойства у нас есть повод поважнее полиции. Я хотела возразить, как тут же проглотила комок. Катарина строптивая – прошептал мне на ухо убийца. Он знал мое имя. Если он ищет меня, гостиница «Инн эт Гарвард», расположенная неподалеку от библиотек, будет первым местом, которое он проверит. Тогда куда же мне идти? - Ко мне, - сказал Бен. Другого выхода не было. Мы мчались по Массачусетс Авеню, свернули на Боу Стрит и ехали сначала по Монт Оборн, а затем по Кеннеди Стрит, минуя Гарвардскую площадь. Бен снимал номер в отеле «Чарльз», расположенном у реки. Этот отель был загадочной смесью легкой изысканности города и сельских домов Новой Англии. «Чарльз» был самой роскошной гостиницей в Кембридже. Там останавливались члены королевской семьи и управляющие высшего ранга, приехавшие навестить своих детей или посетить личных врачей в Гарварде. «Чарльз» был местом, о котором только и могли мечтать аспиранты, теснящиеся в душных апартаментах Сомервилла. Мне еще никогда не доводилось бывать в одном из номеров этой гостиницы. Бен не просто снимал номер, он снимал люкс. Когда я туда зашла, меня поразили багровые кресла, высокие черные стулья с дощатыми спинками, словно стоящие на страже вокруг обеденного стола, на одном краю которого находился ноутбук и кипа бумаг. Окна выходили на сияющий город. Крыши домов, расположенных у реки, мерцали словно фонари, хотя серебристые лучи рассвета уже пронизывали небо на востоке. Я стояла в дверях, сильно сжав в руках книгу. – Почему я должна доверять вам? - снова спросила я. - У вас есть все основания сомневаться, - ответил Бен. – Но если бы я хотел что-нибудь с вами сделать, я бы давно это совершил. Как я уже говорил, Роз хотела уберечь вас от неприятностей и поэтому наняла меня. - Так мог бы сказать любой на вашем месте. Между разговором Бен убрал свой пистолет из виду. Он быстро прошел мимо меня и закрыл дверь. Я вдруг заметила, что Бен был довольно высокий, с широко посаженными зелеными глазами. Он откашлялся и произнес: « В делах людей прилив есть и отлив, С приливом достигаем мы успеха. Когда ж отлив наступит, лодка жизни По отмелям несчастий волочится». Роз могла передать ему рекомендательное письмо. Это была ее любимая фраза из Шекспира, хотя она не решалась признать это потому, что, как правило, все ее излюбленные цитаты были сентиментальными, буржуазными и предсказуемыми. Тем не менее, этот отрывок из трагедии «Юлий Цезарь» заключал в себе принцип счастливого случая, по которому она жила и который пыталась привить мне. Когда же я пошла по такому принципу, хватаясь за мимолетный шанс в театре, она накричала на меня, заклеймив мой уход из аспирантуры как несдержанность, малодушие и предательство. В тот вечер я швырнула ей в лицо листы с этими фразами из "Юлия Цезаря". Только спустя некоторое время я увидела, кто их сказал – Брут, убийца своего же сторонника.