Забытые доблести Дженнифер Ли Каррелл Бен свернул к обочине напротив отеля. - Значит, остановилась здесь? – из-за гула машин ему приходилось почти кричать. Я кивнула и уже открыла дверцу, чтобы выйти, но он удержал меня за руку. - Под своим настоящим именем? - Нет, под именем Моны Лизы, - огрызнулась я. Облизнула сухие губы. - Конечно же, под своим. - Тебе нельзя туда возвращаться. - В полиции не… - Я не о полиции говорю. Я открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. «Прóклятая Кейт», прошептал мне убийца. Он знал, как меня зовут. И если он решит меня найти, то «Гостиницу» в Гарварде проверит первым делом. Она ведь находится к библиотекам ближе всех. Но куда еще мне идти? - Ко мне, - сказал Бен. Ничего другого мне не оставалось. Мы пронеслись через Масс Авеню, свернули на Боу Стрит, по ней поднялись к улице Моунт Оберн, пересекли улицу Джона Кеннеди. Бен остановился у реки, в отеле Чарльз. Что-то среднее между шикарным небоскребом и солидным фермерским домом, Чарльз был самым роскошным отелем в Кембридже. Приезжая в Гарвард – к детям или к докторам – члены королевской семьи и крупные начальники останавливались именно здесь. О таком отеле аспиранты из душных сомервильских квартирок могли только мечтать. Разумеется, ни в одной из комнат я никогда не бывала. Вот только Бен занимал не комнату. Он занимал номер. Мне в глаза сразу же бросились пурпурные кушетки, черные стулья с высокими спинками выстроились в караул вокруг обеденного стола. На столе – ноутбук и ворох каких-то бумаг. Из окон виден мерцающий огнями город. Рассвет уже посеребрил восточный горизонт, но купола домов у реки горели ярко, словно фонарики. Крепко прижав к себе книгу, я застыла у входа. - И все-таки, почему я должна тебе верить? - снова спросила я. - Трудно поверить, я понимаю, - ответил Бен. – Но если бы я хотел причинить тебе вред, то уже причинил бы. Я уже говорил, что Роз наняла меня, потому что хотела тебя защитить. - Это кто угодно может сказать. – Бен спрятал пистолет. Шагнув мимо меня, он закрыл дверь. Я только сейчас заметила, что он высокий, с зелеными широко-посаженными глазами. Он откашлялся. «В делах людей бывает миг прилива; он мчит их к счастью, если не упущен, а иначе все плаванье их жизни проходит среди мелей и невзгод»¹. Роз все-таки вручила ему рекомендацию. Это была ее любимая цитата из Шекспира, пусть она никогда и не признавала этого, потому что считала, что любимые изречения – это все сентиментально и предсказуемо. Как бы там ни было, в этих нескольких строчках заключалась вся ее философия. По ней она жила, ее она пыталась привить мне. Вот только стоило мне и впрямь поступить, как она учила, и согласиться работать в театре, как Роз пришла в бешенство, назвала меня предателем, трусом. Уходя, я швырнула ей в лицо эти слова и только потом вспомнила, что в пьесе их произнес не Цезарь, а Брут – ученик, ставший убийцей. ¹ стихи в переводе И.Б. Мандельштама