Мы остановились у тротуара и уставились на мой отель через дорогу. - Здесь ты остановилась? – перекрикивая шум, спросил Бен. Я кивнула и ступила на проезжую часть. Он удержал меня за руку. - Под своим именем? - Нет, под Моной Лизой, - огрызнулась я, облизывая пересохшие губы. – А под чьим ты думаешь? - Тебе нельзя туда возвращаться. - Полиция не… - У нас есть о чем волноваться, кроме полиции. Я было открыла рот, чтобы возразить, но смолчала. «Окаянная Кейт», - прошептал мне на ухо убийца. Он знал мое имя. Если он не перестал искать меня, то первым делом проверит ближайший к библиотекам Отель рядом с Гарвардом. Но куда еще я могу пойти? - Ко мне, - сказал Бен. Другого толкового выбора нет. Мы перебежали Масс авеню и не спеша пошли вверх по Боу Стрит до Горы Оберн, затем через JFK до дальней стороны Гарвардской площади. Он остановился у реки, в отеле Чарльз. Отель Чарльз, где в странную композицию сплелись размашистый урбанистический шик и стиль фермерского домика Новой Англии, был самым роскошным отелем в Кембридже, отелем, где останавливались особы королевской крови и главы корпораций, приехавшие навестить в Гарварде своих детей или преподавателей. Жить здесь – мечта аспирантов, втиснутых в душные соммервильские квартиры. Я никогда не жила в таких номерах. Но Бен снимал не просто номер, он снимал люкс. Как только мы оказались внутри, мне бросились в глаза фиолетовые диваны, высокие черные стулья с решетчатыми спинками, которые выстроились часовыми вокруг обеденного стола. На одной его стороне стоял ноутбук и в беспорядке лежали какие-то бумаги. Из окон был виден сияющий город. Хотя восточное небо уже и прорезалось серебряными жилками близкого рассвета, своды речных домиков все еще светились, как фонари. Я остановилась в дверном проеме, крепко сжимая в руках книгу. - Почему я должна тебе доверять? - уже в который раз спросила я. - У тебя есть тысяча причин не доверять мне, - ответил Бен, - но если бы я хотел причинить тебе вред - давно бы уже причинил. И я говорил: Роз не хочет, чтобы с тобой что-нибудь случилось, и поэтому она наняла меня. - Ты мог это просто выдумать. Только сейчас я заметила, что его пистолет куда-то пропал. Он мягко шагнул мимо меня и закрыл дверь. Я вдруг поняла, что он очень высок и что его зеленые глаза далеко отстоят друг от друга. Он прокашлялся: - В делах людей бывает миг прилива; он мчит их к счастью, если не упущен, а иначе все плаванье их жизни проходит среди мелей и невзгод.[1] Роз, скорее всего, снабдила его фразой-паролем. Это была ее любимая цитата из Шекспира, но она никогда не признавалась в этом из-за того, что все люди любимыми цитатами выбирают, в основном, самые слезливые, претенциозные и этот выбор весьма предсказуем. Тем не менее, этот пассаж из «Цезаря» вобрал в себя всю ту ее жизненную философию удобных моментов, которую она хотела привить и мне. Когда же я приняла ее, когда зацепилась за удачную возможность сделать карьеру в театре, Роз громко запротестовала и заклеймила мой уход из академии как трусость и предательство. И в вечер моего отбытия я бросила эти слова из «Цезаря» ей в лицо. И гораздо позже я узнала, кто говорил их в пьесе: Брут, сторонник Юлия Цезаря, который стал его убийцей. [1] цитата взята из «Юлия Цезаря» в переводе И.Б.Мандельштама.