Мы остановились у обочины, напряженно вглядываясь в мой отель на другой стороне улицы. - Это здесь ты остановилась? – прокричал сквозь шум Бен. Я кивнула и сделала шаг на дорогу. Он взял меня за руку: - Под своим именем? - Нет, назвалась Моной Лизой, - огрызнулась я в ответ и облизнула пересохшие губы. – Под чьим же еще, по-твоему? - Тебе нельзя туда возвращаться. - Полиция не … - У нас есть трудности куда серьезнее, чем полиция. Я открыла рот, чтобы возразить, но осеклась. - Строптивая Кэт, - шептал убийца мне в ухо. Ему известно мое имя. Если он станет меня искать, в гарвардский «Инн», ближайшую к библиотекам гостиницу, наведается в первую очередь. Но куда же мне деваться? - Спрячешься у меня, - постановил Бен. Выбора у меня не оставалось. Мы перебежали Масс авеню, мигом пронеслись по Боустрит до Маунт Оберн и пересекли Джона Фицджеральда Кеннеди, оставив позади Гарвард-сквер. Бен поселился у реки, в отеле «Чарльз». Совершенно непостижимым образом сочетая в себе воздушный урбанистический шик и уют фермерского дома Новой Англии, «Чарльз» был самым роскошным отелем Кеймбриджа. Здесь останавливались представители королевских династий и директора крупных предприятий, когда приезжали в Гарвард навестить своих чад или посетить местных эскулапов. Аспиранты, ютившиеся в тесных квартирках Сомервилля, могли только мечтать о таком месте. Никогда прежде не бывала я ни в одной из его комнат. Впрочем, номер Бена нельзя было назвать просто комнатой, он занимал люкс. Прямо с порога мне бросились в глаза пурпурные диваны, черные стулья с высокими решетчатыми спинками, стоящие на страже вокруг обеденного стола, на одном конце которого среди вороха бумаг примостился лэптоп. Ряд окон позади открывал вид на переливающийся огнями город. Купола крыш на домах вдоль реки все еще блестели в лунном свете, хотя серебристая полоска рассвета уже расколола надвое край неба на востоке. Крепко сжимая в руке книгу, я продолжала стоять в дверях. - Почему я должна тебе верить? – спросила я еще раз. - У тебя есть все причины для сомнений, - ответил Бен. – Но если бы я хотел что-то с тобой сделать, уже давно воспользовался бы случаем. Я же говорю, Роз хотела тебя защитить, вот и наняла меня. - Это кто угодно может сказать, - тут я заметила, что пистолет исчез из вида. Бен быстро прошел рядом со мной и закрыл дверь. Оказывается он высокий, а его зеленые глаза широко посажены. Бен прокашлялся: - В делах людей бывает миг прилива; он мчит их к счастью, если не упущен, а иначе все плаванье их жизни проходит среди мелей и невзгод. Вручи Роз ему рекомендательное письмо, вряд ли оно возымело бы лучший эффект. Это были ее любимые строчки из Шекспира, правда, он стеснялась сей факт признать, прикрываясь теорией о том, что пристрастие к цитатам по сути своей сентиментально, буржуазно и предсказуемо. Тем не менее, этот отрывок из «Юлия Цезаря» удачно резюмировал философию счастливого случая, которой она руководствовалась сама и которую пыталась привить и мне. Однако же, когда я воплотила ее учение в жизнь, ухватившись за мимолетно улыбнувшуюся мне удачу – предложение поработать в театре, раздался рев протеста, и мой уход из аспирантуры был заклеймен позором бегства, трусости и предательства. В наш прощальный вечер я выплеснула те самые слова из «Цезаря» ей в лицо. Только позднее я сообразила, кому они принадлежали в пьесе: Бруту, соратнику ставшему убийцей.