Ситон только-только отъехал от дома любимой, когда сквозь урчание двигателя ему померещился девичий визг. Дороти! Не дожидаясь повторения, он круто развернул мотоцикл. Мотор утробно взревел от удара по газам. На самоубийственной скорости – колеса буксуют, щебенка летит во се стороны – Ситон свернул во двор Вейнмэнов, и как раз вовремя: звездолет уже задраивал люк. Не успел Дик добежать туда, как аппарат исчез, оставив после себя вихрь из травы и кусков дерна, вырванных столбом разреженного воздуха. Ошарашенные теннисисты и плачущая мать девушки решили, что металлический шар испарился без остатка. Один Ситон успел проследить за хвостом из частиц грунта и заметил в небе микроскопическую черную точку. Доля секунды – и ее не стало. Прерывая смятенный гомон молодежи, наперебой рассказывающей, что произошло, он обратился к миссис Вейнмэн – торопливо, но мягко: – Матушка, Дотти цела. Ее выкрала «Сталь», но долго она у них не пробудет. Не волнуйтесь, мы вернем ее. Не знаю, скоро ли – через неделю, а может, через год, но мы ее вернем! Он вскочил в седло и, нарушая все ограничения скорости, помчал к дому Крейна. - Март! – крикнул Ситон с порога. – Они забрали Дотти, в аппарате из наших чертежей! Скорее! - Постой, не пори горячку. У тебя есть план? - План? Догнать и убить – вот и весь план! - А куда и когда они улетели – знаешь? - Строго вверх. На всех парах. Двадцать минут назад. – Слишком поздно. С тех пор произошло отклонение на пять градусов. Значит, они уже миллион миль сделали. А могли сдать назад и приземлиться где-нибудь неподалеку. Лучше сядь и подумай. Пораскинь мозгами. Ситон уселся на пол и вытащил трубку, пытаясь совладать с собой. Потом вскочил и бросился к себе в комнату, а через минуту вернулся с металлокомпасом, стрелка которого указывала строго вверх. – Это все Дю Кесне, так? – вскричал он исступленно. – Видишь – до сих пор на него настроено! Пошли, нечего рассиживаться! – Сейчас. Далеко они улетели, как думаешь? Ситон освободил стрелку компаса и щелкнул миллисекундомером. Миг за мигом друзья напряженно следили за ее колебаниями. Когда, наконец, она успокоилась, Крейн рассчитал результат на вычислительной машине. – Триста пятьдесят миллионов миль. Этот аппарат сейчас на полпути из Солнечной системы. Для этого ему потребовался бы равномерный разгон до одной световой. – Таких скоростей не бывает, Март. Е равно эм це квадрат, помнишь? – Теория относительности – до сих пор теория. А расстояние – проверенный факт. – Теории подгоняются под факты. Ладно. Он сорвался, а значит, что-то пошло не так. – Определенно. – Мы не знаем, насколько у них хватит заряда, и не можем рассчитать, сколько сможем за ними гоняться. Бога ради, Март, давай пошевеливаться!