kot Begemot
Крылатый дух из преисподней, или месть великого Ситона.*
* Ситон - ударение на последний слог
Едва с крыльца любимой соступив,
и не отведав всласть дорожной пыли
на скакуне, хрипящем под броней,
Ситон лишь только натянул поводья,
как вдруг ушей его коснулся крик.
Не ветра стон, Ситона не обманешь!
не лязг поножей о железный бок,
не призрака пустынного томленье,
о нет! то голос звонкий юной девы
вдруг зазвенел, забился - птах в силках.
Кричала Дороти.
Отчаянно пришпорив скакуна,
лишь только пыль дорожная взвилась,
сей воин доблестный стремглав
помчал в ту сторону, откуда
неистовый раздался этот вопль;
стрелой летел он к землям Ванемана,
как ураган, и страшен был тот вид.
Примчал, и видит - пред его очами
железное чудовище взметнулось,
корабль, или дом, не скажешь сразу,
а может огнедышащий дракон.
Ярилось пламя, и могучий вихрь
свернул трубою сам небесный свод
- вцепились в твердь испуганные боги
(не сладко тут пришлось сами богам),
земля, деревья, космы диких трав
носились в воздухе, дыханья не хватало.
И воин гордый на колени пал.
Испуганная челядь понеслась,
вопя истошно, ринулись вассалы,
все люди Ванеманова двора, на место скорбное.
Волчицей выла хозяйка, косы наземь уронив:
- Где дочь моя, дитя!
Обитель скорби, будь проклят мир сей,
боги, вы глухи и слепы были что ль?
Немало жертв мы приносили вам, и вот, о, благодарность!
Дочь моя!
Ступая тяжко, Ситон подошел.
Толпа в смятенье на него воззрилась,
но дал он знак, и смолкли голоса.
Тут к леди нежно Ситон обратился.
- Достойная! Не нужно слезы лить!
Дитя печалью горькой не воротишь!
Оставь заботу эту мне, прошу.
Я знаю толк в деяньях славы ратной,
и не одно чудовище поверг.
Её, клянусь богами, ты обнимешь!
Сказав так, тут же на коня вскочил и вскачь пустился.
Путь его лежал к жилищу Крейна - мудреца- друида.
Единый он в том деле мог помочь.
- Эй, старец, где ты, отвори, прошу!
- раздался, гулким эхом прокатился
и в скалах замер голос. Ситон ждал.
Тут из жилища появился старец
- Март Крэйн - легенда славной сей земли.
- Ну что вопишь, как отрок не разумный?
Стряслось чего ль? Спокойно мне ответствуй.
- Отец, забрали Дороти они, отродья дьявола,
закованные в сталь, трусливые, прикрылись тучей дыма
с огнем, и с ревом, унесли дитя!
- И что же ты, о, доблестный задумал?
- Да что тут думать, о, святой отец!
Схватить их и лишить презренной жизни!
- Да погоди ты молнии метать!
Ты знаешь хоть, куда они сокрылись? И как давно?
- Мгновенья ни прошло.
Ну, в крайности, не больше получаса!
А устремились - прямо в небеса!
- Со слов твоих - так миновала вечность.
Они могли пройти уж пять небесных сфер,
или спуститься в сами бездны ада.
Могли умчать за миллионы миль
- или сквозь землю прямо провалиться!
Сядь лучше, и смиренно помолись,
прося, тебя чтоб просветили боги.
Ситон послушно на колени пал.
Но вдруг вскочил, и внутрь дома метнулся.
Когда он вышел, то в руке держал
предмет, закрытый плотно покрывалом.
- О, мудрый, посмотри на сей кристалл!
Его последним видел Дюк великий,
Квесне, - печальная его судьба
- но может нам он что-нибудь покажет,
и место что увидел бедный малый,
дерзнем увидеть мы - хоть издали?
- Уверен, что попробовать желаешь?
Ты знаешь, в даль какую заглянуть собрался ты,
о воин дерзновенный? Ну что ж, гляди.
И руку он простер, и помутнела глубина кристалла.
Вперив свой взор, они вдвоем смотрели - старик и юноша
- как через тень - и тьму - и смерть саму
стрелою яркою луч света пробивался.
Тут замер вдруг, и ниц упал друид, лоб на ладони.
Когда поднялся, бледен был как смерть.
Три сотни лет и пятьдесят проклятых
дорог, между миров на пол-пути, в края,
где не заглядывает солнце.
А это значит - скрылись в самый ад!
Ничто, о, друг, не может быть быстрее.
Amino morituri. И крибли-крабле-бумс!
- Но может, мы к Энштейну воззовем?
Среди пророков он один из славных!
- Придворный он, Господь, прости, глупец!
И может лишь лизать тарелки знати.
Нам не проникнуть дальше тех границ.
- Да, несомненно. Тьма встает в глазах.
- И мы не знаем, сколь же велика
их сила, чтобы угадать, как скоро
мы их настигнем, в скорбный путь пустившись.
- Петром святым клянусь, хоть не родился
еще он - этот квест нам по зубам!
|