Венерина гора (Энтони Пауэлл)

Граф Щербачев принял от Лашингтона пальто и пристроил его на гвоздь, на котором и без того держалась картина какого-то святого. Он пододвинул кушетку и предложил:

- Располагайтесь. Дадите сигарету? Сам бы вас угостил, да нечем. В этом доме не водится сигарет. Стоит принести, так дядя прячет их в карман, а попросишь – злится. Чай будет позже.

Присутствующим в комнате Лашингтона он не представил. Никто и внимания на него не обратил. Девочка с косичками перешла от гамм к упражнению для пальцев, прервалась и, поколдовав над высотой табурета, продолжила игру. Граф Щербачев снова заговорил:

- Согласитесь, в жизни наступает такой момент, когда доходишь до предела. Вы, я знаю, баловень судьбы. Англичанин, и профессия у вас опять же, от которой с души не воротит. А мне каково, понимаете?

Взгляд Лашингтона устремился вглубь комнаты, где невзирая на полумрак гладко отсвечивала голова незнакомого мужчины. Интересно, не тот ли это дядя, чьи карманы набиты сигаретами? Вспомнив, что граф Щербачев ждет ответа, он выдал какую-то банальность про русских и их многочисленные потери.

- Нет, это тут ни при чем, - возразил граф. – В пажеском корпусе со мной было то же самое, а то и похуже. Хандра, так это называется по-вашему. Да еще и кашель этот.

- Сочувствую.

- И родня, родня...

- Да?

- Понимаете к чему я клоню?

Щели в окнах были заделаны оберточной бумагой, отчасти этим объяснялась удушающая жара. Комнату обогревала печь, но вдобавок в углу, под боком у древней старухи, угрожающе коптила керосинка. Старуха звонко захлопнула книгу и, откинув плед, так что он чуть не накрыл собой керосинку, побрела через комнату. Лашингтон встал, освобождая ей проход. Граф снова заговорил:

- Моя бабушка. Я рассказывал про нее, помните – упрямая, как черт? Не беспокойтесь – она едва знает английский и туга на ухо. При ней можно не таиться. Как я уже говорил, временами положение совсем отчаянное.

- Могу ли я помочь?

- Я инженер, как вам известно. Да, инженер, но на что мне надеяться, чего ждать? До скончания веков ютиться в этой комнате с этими людьми? У меня вечно так. Юношей я готовился поступить в кавалергардский полк, но и тогда с тоской вглядывался в будущее: бесконечный круговорот светской жизни и нудную полковую рутину. Мне виделась полная безысходность. Так что не думайте, не только бедственное положение меня угнетает, вот я к чему.

- А что же?

- Пожалуй есть одно обстоятельство. Только на этот раз все серьезнее: так долго я еще не мучился. Дело в мадам Маврин.

- Чем она вам не угодила?

- С нашего совместного плавания на том корабле я только о ней и думаю. Но я не могу с ней увидеться – это совершенно невозможно. Как мне вести себя при встрече? Ясно же, что она не питает ко мне симпатии. Поэтому я так подавлен.

- Да, случай непростой.