Венерина Гора - Энтони Пауэлл

Граф Щербачев помог господину Лашингтону снять пальто и пристроить его на вешалку, на которой можно было разглядеть изображение святого. Мужчина придвинул небольшой диванчик и произнес:

- Присаживайтесь. Немного позже угощу вас чаем. Скажите, не найдется ли у вас сигары? Вам их тоже не могу предложить. В этом доме никогда не бывает сигар. Если я их и приношу в дом, мой дядя тут же начинает сердиться и забирает их к себе в карман, не отдаст - даже если попросишь.

Он не представил Лашингтона никому из находящихся в Зале. Никто не обратил на них и внимания. Девушка с косичками за фортепиано перешла от гамм к упражнениям на пять пальцев, затем остановилась, изменила высоту фортепианного табурета, и после этого продолжила игру. Граф Щербачев произнес:

- Согласитесь ли вы, что в жизни наступают моменты, когда человек ощущает, что он больше не может что-то терпеть? Понимаю, вы везунчик. Вы англичанин. По крайней мере, у вас есть профессия, которая вам не так уж и не по душе. Но можете ли вы понять мои чувства, каково иногда бывает мне в связи с этим?

Лашингтон перевел взгляд в дальний угол комнаты, где несмотря на царивший полумрак, он все еще мог видеть как яркий свет, отражавшийся от стеклянной поверхности, освещал голову незнакомого ему мужчины. Лашингтон задумался: приходился ли этот человек дядей графу Щербачеву, тем, кто всегда отбирал у него сигары. А затем вспомнив, что тот все еще ожидал от него ответа, он решил сказать хоть что-то о русских, так много теряющих в этой жизни. Граф Щербачев ответил:

- Нет, дело не в этом. Я чувствовал то же самое, когда служил в Пажеском Корпусе. И даже нечто хуже. Депрессия, как вы называете это состояние. А еще этот проклятый кашель...

- Сочувствую.

- А затем связи, зависимости...

- Даже так?

- Вы понимаете, что я имею в виду?

Одна из причин, по которой в комнате было настолько душно: щели в окнах были заклеены оберточной бумагой. Вдобавок, помимо главной печи в комнате, в ее углу находилась еще одна, небольшая керосиновая печка. Рядом с ней стояла женщина преклонных лет. Та печь поменьше просто угрожающе дымила. А женщина наконец резко захлопнула книгу, державшую в руках, и накрыв пледом керосиновую печку, поспешила отойти от нее. Лашингтон встал, чтобы дать ей возможность пройти. Граф Щербачев произнес:

- Это моя бабушка, о которой я вам как-то рассказывал. Помните? Она очень упряма. Но не стоит беспокоиться. Она совсем немного говорит по-английски, к тому же - глухая. Нет необходимости проявлять осторожность. Хотя, как я уже говорил вам, временами ситуация становится и в самом деле просто невыносимой.

- Могу ли я вам чем-то помочь?

- Как вы знаете, я по профессии инженер. Но какое будущее ждет меня в качестве инженера? Неужели мне так и придется вечно жить со всеми этими людьми в этой комнате? Когда я был молод и собирался вступить в ряды Кавалергардского Полка, я был таким же. Всегда думал о бесконечной череде крайне утомительных светских мероприятий, и такой же изнурительной жизни в Полкé, которая мне предстояла. Я просто не видел выхода из всего этого. Я рассказываю вам об этом, чтобы вы поняли, что это не только лишь мои личные несчастья вызывают подобные чувства.

- Есть что-то особенное, что заставляет вас испытывать подобное в данный момент?

Граф Щербачев ответил:

- Да.Возможно, есть нечто такое. Особенное. Я чувствую это сильнее, чем обычно. Уже длительное время. Я расскажу вам подробнее. Дело в мадам Маврин.

- А что с ней?

- Я думал о ней все время с тех самых пор, как мы были вместе на борту корабля. Я не могу видеться с ней. Что мне делать, если бы я все-таки увидел ее? Совершенно ведь очевидно, что я ей не нравлюсь. Это одна из причин, по которой я себя сейчас так чувствую.

- Конечно, это усложняет ситуацию.

//
1. Пажеский корпус Его Императорского Величества — престижное придворное и военно-учебное заведение Российской империи, действовавшее в Санкт-Петербурге.
2. Кавалергардский полк — гвардейская тяжёлая кавалерия Российской империи, созданная в XVIII веке для выполнения функции почётной охраны императрицы Екатерины I.