Отрывок из романаVenusberg by Anthony Powell



Граф Щербачев помог Лашингтону снять верхнюю одежду, повесил её на гвоздь, на котором уже красовалась картина с ликом святого, потом разложил диван и предложил гостю сесть.


— У вас сигареты не найдётся? Я и сам рад бы предложить, но в этом доме их вечно не хватает. Мой дядя, как только увидит у меня сигареты, тут же начинает распихивать их по карманам и попробуй потом попроси хоть одну — вам несдобровать. А чай попьём чуть позже.


Он не стал знакомить присутствующих с Лашингтоном, так как никто из них на появление гостя и ухом не повёл. Юная барышня с косичками перешла с наигрыша гамм на упражнения для пяти пальцев, потом прервалась, чтобы изменить высоту банкетки для фортепьяно и продолжила играть.


— Бывают моменты когда уже дальше некуда, согласны? — произнес граф Щербачёв. — Вам повезло, вы англичанин. У вас более менее сносная профессия. А вот поймёте ли вы как обстоит дело со мной?


Лашингтон пристально посмотрел на середину комнаты, где, словно пробившись сквозь тени, на блестящей лысине незнакомца примостилось яркое пятно света.


"Интересно, не тот ли это самый мужчина, любящий прятать сигареты в карманах?". Тут Лашингтон заметив, что граф Щербачёв ждет ответа, сказал что-то вроде больших упущений со стороны России.


— Нет, не в этом дело, — возразил граф Щербачёв. — Все то же самое я испытывал и раньше — во время службы в Пажеском корпусе. Если не хуже. У вас это называется депрессия. И кашель, будь он неладен.


— Мои сожаления.


— Потом бесконечные интрижки, шуры-муры и все такое.


— Даже так!


— Ну вы меня правльно поняли, да?


В комнате из-за того, что щели в окнах были заклеены бумагой, стояла духота. К тому же в помещении находились сразу две отопительных устройства — кроме основной печи в углу возле женщины преклонных лет, была еще небольшая масляная плита и она нещадно дымила. Старушка громко захлопнула книгу и, положив плед почти на середину плиты, зашаркала по комнате. Лашингтон встал, чтобы пропустить её.


— Это моя бабушка, о которой я говорил. Помните? Она упряма, но волноваться не стоит. По-английски она почти не говорит и к тому же тугоуха. Так что опасаться нечего. Как я и говорил, иногда в жизни наступает полная безнадёга.


— Могу я как-то помочь?


— Как вам известно, я инженер. Но чего ждать от жизни человеку моей профессии? Жить до скончания веков с этими людьми в этой комнате? Только вот я уже всё это проходил. В молодости, когда собирался поступать в кавалергардский полк. Все мои мысли крутились вокруг бесконечных светских мероприятий и рутинной службы в полку, через которые мне предстояло пройти. Я не знал куда деваться. Хочу чтобы вы поняли; причиной таких чувств являются не только мои жизненные горести.


— Тут что-то деликатное?


— Да, — ответил граф Щербачёв. — Да, возможно и так. И чувство это сильнее чем обычно. И уже давно. Вам я признюсь. Речь идёт о Мадам Маврин.


— Что с ней?


— С момента нашего совместного пребывания на пароходе все мои мысли только о ней. Увидеть её невозможно. И не знаю, как бы я поступил если бы это произошло? Я ей безразличен, это ясно. И это одна из причин, почему мне не по себе.


— Ну да, это всё усложняет.