Venusberg by Anthony Powell



Граф Щербачев помог Лашингтону снять верхнюю одежду и повесил ее на гвоздь, на котором уже была пристроена картина с изображением святого. Пододвинув кресло, он сказал:

- Присаживайтесь. Угостите сигаретой? Я Вам предложить не могу. В этом доме сигарет не водится. Стоит мне достать сигареты, мой дядя забирает их и прячет в карман, а потом сердится, если кто-то их у него просит. Позже мы с Вами выпьем чаю.

Граф не представил Лашингтона присутствующим в комнате. Но никто и не обратил на них внимания. Девочка с косой упражнялась на пианино; закончив отработку гамм и перейдя к игре обеими руками, она прервала занятие, поправила поудобней табурет под собой, после чего продолжила.

- Вы согласны, что бывают моменты, когда человек понимает: больше терпеть он не может? – спросил граф. - Я знаю, Вам повезло. Вы англичанин. У Вас, по крайней мере, подходящая профессия. Но поймете ли Вы, что иной раз чувствую я?

Лашингтон вгляделся в дальний угол комнаты, где сквозь тени все еще падали яркие блики, отражаясь на макушке неизвестного мужчины. В голове возникла мысль: «не тот ли это дядя, который набивает карманы сигаретами.» Но вспомнив про вопрос графа, он высказал что-то неопределенное о том, как много потеряли русские.

- Да нет, дело не в этом, - возразил граф. – Я и раньше чувствовал то же самое, когда состоял в Пажеском Корпусе (1). Если не хуже. Просто депрессия, как Вы это называете. Да еще этот проклятый кашель.

- Сочувствую.

- А потом: отношения - отношения - отношения…

- Да?


- Понимаете, о чем я?


В комнате было очень жарко в том числе потому, что трещины на окнах были заклеены грубой оберточной бумагой. Помимо основной печи, в углу также стояла небольшая керосиновая плитка, рядом с которой сидела пожилая дама. От этой плитки исходил удушливый дым. Пожилая дама резко захлопнула книгу, отбросила плед прямо на плитку и направилась через комнату. Лашингтон встал, чтобы пропустить ее.


- Это моя бабушка, о которой я Вам говорил, - пояснил граф, - помните? Строптивая. Но не волнуйтесь, она почти не говорит по-английски и, кроме того, глуха. Так что нет нужды осторожничать. Как я уже говорил, ситуации порой бывают безнадежные.


- Могу я чем-то помочь?


- Вы же знаете, я – инженер. Но что ожидает меня – инженера – в будущем? Жизнь в этой комнате, с этими людьми до конца своих дней? Впрочем, когда я был молод и должен был поступить в Кавалергардский полк (2), я был таким же. Я постоянно думал о бесконечном круговороте утомительных светских мероприятий и монотонных обязанностях полковой жизни, сложившихся задолго до меня. Я не видел выхода. Я говорю это, чтобы Вы поняли: не только жизненные испытания вызывают у меня подобные чувства.


- Есть что-то особенное?


- Да, - ответил граф, — возможно, нечто особенное. Я чувствую, что это больше, чем мои обычные чувства. Уже довольно давно. Вам я скажу. Это мадам Маврин.


- А что с ней?


- Я думаю о ней со времени нашего совместного пребывания на корабле. Но никак не могу ее увидеть. Что бы я сделал, если бы все-таки встретился с ней? Ясно, что я ей не нравлюсь. Это и есть одна из причин моих переживаний.


- Конечно, это осложняет ситуацию.

__________________________________________________
(1) Пажеский Корпус – привилегированное учебное заведение в Российской империи, которое готовило детей знати к военной и гражданской службе, а также к придворной деятельности. Образован по Указу российской императрицы Елизаветы Петровны 25 октября (5 ноября по новому стилю) 1759 года.
(2) Кавалергардский полк - гвардейская тяжёлая кавалерийская часть Российской империи, существовавшая с XVIII века до 1918 года. Он выполнял функции почётной охраны императоров и императриц, а также участвовал в военных кампаниях.