Venusberg by Anthony Powell

Граф Щербатов помог Лашингтону снять с себя пальто и повесил его на гвоздь, на котором уже висело изображение святого. Он пододовинул козетку и сказал:
– Присаживайтесь. Не могли бы вы дать мне сигарету? Я вот вам не могу. В этом доме никогда нет сигарет. Когда я их приношу, мой дядя кладëт их себе в карман и злится, если кто-то из нас просит одну. Потом мы с вами попьëм чаю.
Лашингтон не был представлен никому из людей в комнате. Никто не обратил на него внимания. Девочка с борами перешла от гамм к экзерсисам, а затем остановилась и поменяла высоту табурета для рояля, после чего снова села на него. Граф Щербатов сказал:
–Согласитесь ли вы, что бывают моменты, когда мужчина чувствует, что больше уже не вынесет? Я знаю, вы богаты. Вы англичанин. Ваша работа как минимум не очень вам несродна. Но вы же понимаете, как у меня всë иногда бывает?
Лашингтон посмотрел в середину комнаты, где, сквозь тени, он мог явственно видеть блики на блестящей лысине незнакомого мужчины. Он задумался, может ли это быть тот самый дядя, напихивающий в карманы сигареты. А затем вспомнил, что граф Щербатов требовал ответа на вроде бы вопрос о том, не потерпели ли русские слишком больших потерь. Граф Щербатов продолжил:
– Нет, это не то. Я чувствовал себя похоже, когда я был в Пажеском корпусе. Или еще где-то, хуже. Это просто депрессия, как вы говорите. И этот чёртов кашель.
– Могу вас понять.
– И ещё связи – связи – связи.
– Да?
– Понимаете о чём я?
Одной из причин такой духоты в комнате являлось то, что щели в оконных рамах были заделаны бурой бумагой. В дополнение к главной печи в комнате была маленькая керосиновая печка, стоящая в углу совсем рядом с очень старой женщиной. Печка очень сильно дымила. Старая женщина резко закрыла книгу и, откинув свой плед почти на крышку печки, встала и пошла по комнате. Лашингтон встал, чтобы пропустить её. Граф Щербатов сказал:
–Это моя бабушка, о которой я вам говорил. Вы помните? Её упрямство. Но не беспокойтесь. Она плохо говорит по-английски и к тому же не слышит. Нет нужды прятаться. Как я вам говорил, иногда обстоятельства просто невыносимы.
– Могу ли я вам помочь?
– Как вы знаете, я инженер. Но что меня ждет как инженера? Жить ли мне навеки в этой комнате с этими людьми? Пока я был молодым и собирался вступить в Кавалергардский полк я был таким. Я всегда думал о бесконечном круге утомительных социальных взаимодействий и утомительных обязательствах моей режимной жизни. Я не видел выхода. Я говорю вам это, чтобы вы поняли, что это и близко не мои невзгоды вызывают подобные сантименты.
– Нечто особенное в данный момент?
–Да, - сказал граф Щербатов. Возможно это нечто особенное. Я чувствую это больше чем прежде. Речь о Мадам Марвин.
– Что с ней?
– Я думал о ней с тех времен, как мы были вместе на борту корабля. Я не могу её видеть. Что мне делать, если я увижу её? Явственно видно, что я ей не нравлюсь. Это одна из причин, почему я себя чувствую так.
– Да, это усложняет ситуацию.