Граф Щербачев помог Лашингтону снять его пальто и повесить его на гвоздь который уже поддерживал изображение святого. Он выдвинул вперед сиденье и сказал:

— Садитесь. Можете дать мне сигарету? Я не могу предложить Вам закурить. В этом доме никогда нет сигарет. Когда у меня появляется сигарета, мой дядя кладет ее в свой карман и озлобляется, если кто-то из нас попросит его дать закурить. Позже мы попьем чай.

Он не представил Лашингтона никому из присутствующих в комнате. И никто не обратил на них внимание. Девушка с косами перешла от гамм к упражнениям на пяти пальцах, затем остановилась, поменяла высоту своего музыкального табурета, после чего продолжила. Граф Щербачев сказал:


— Вы согласитесь, наступают моменты, когда человек чувствует, что жизнь становится невыносимой? Я знаю, что Вам повезло. Вы англичанин. По крайней мере у Вас не слишком неприятная профессия. Но Вы можете понять, как это иногда бывает со мной?

Лашингтон смотрел в середину комнаты, где сквозь тени он все еще мог видеть отражение неизвестной ему мужской головы на застекленной поверхности. Он задумался если этот мужчина был его дядей, который всегда наполнял его карманы сигаретами. И потом вспомнив, что граф нуждается в ответе, он сказал что-то о том сколько потеряли русские. Граф Щербачев ответил:



— Нет, это не то. Я чувствовал то же самое когда был в Пажеском Корпусе. Или даже хуже. Это просто депрессия, как Вы это называете. И еще этот проклятый кашель.


— Я могу посочувствовать.



— А потом отношения - отношения - отношения.

— Да?


— Видите, что я имею в виду?

Одна из причин почему в комнате было так жарко - это потому что коричневая бумага была расклеена по щелям окон. И в добавок к главной плите, возле старухи в углу комнаты стояла маленькая керосиновая печь. Эта маленькая печь горела угрожающе. И теперь старуха захлопнула свою книжку с треском, и бросив свой коврик почти поверх керосинки, начала двигаться через комнату. Лашингтон поднялся, чтобы пропустить ее. Граф Щербачев сказал:

— Это моя бабушка о которой мы разговаривали. Помните? Ее упрямство. Но не беспокойтесь. Она плохо говорит по- английски, к тому же, она глуха. Нет необходимости в осмотрительности. Как я Вам говорил, иногда обстоятельства действительно непреодолимы.


— Могу ли я помочь?



— Как Вы знаете, я инженер. Но что мне нетерпимо ожидать как инженеру? Стоит ли мне жить вечность с этими людьми в этой комнате? Однако когда в молодости я был принят в Кавалеры Гвардии, я был таким же. Я всегда думал о бесконечных утомительных общественных связях и о нудных обязательствах полковой жизни которые мне предстояли. Я не видел выхода. Я говорю это Вам потому что Вы можете понять, что не одни лишь мои трудности являются причиной подобных чувств.



— Есть ли что-то особенное в данный момент?



— Да, ответил граф Щербачев — Возможно это что-то особенное. Я чувствую это сильнее, чем обычно. На протяжении долгого времени. Я скажу Вам. Это Мадам Майрин.




— Что насчет нее?



— Я думаю о ней с тех времен когда мы были вместе на борту корабля. У меня нет возможности ее увидеть. Что я могу сделать, чтобы увидеться с ней? Очевидно, что она меня не любит. Это одна из причин почему я чувствую себя так, как чувствую.



— Конечно это усложняет ситуацию.