Когда все рутинные дела были сделаны, Дададжи сказал:
– Послушайте сюда!
Все посмотрели на него.
– Я тут играл в шахматы с полковником, и он между делом упомянул своего внука в Америке. А я и думать забыл про парня. Спросил, женат ли он – ведь он уже получил докторскую степень. Полковник ответил, что нет. Тогда я спросил: «Чего же он ждет?». «У него есть какие-то идеи, но ничего серьезного», - таков был ответ. А жена полковника сообщила, что она проезжала мимо нашего дома и учуяла запах королевского кебаба. «Я подумала, раз вы нам больше не присылаете кебаб, на то есть причины», - сказала она. «Дайте хотя бы рецепт, я давно прошу!».
– С чего это мы будем просто так делиться нашим рецептом? - спросила Ба. И вообще, почему вдруг жена полковника решилась узнать рецепт, когда все знают – когда просят слишком настойчиво, надо забыть какой-нибудь ингредиент, или перепутать пропорции. Так, чтобы просящий потом страдал: «Чего-то не хватает!».
– Давайте завтра отправим им остатки галавати, – сказал Дададжи.
– Зачем? – спросила Мина Фой. – Нам на обед еще хватит.
– Если Соня всё еще одинока, то мы уладим это дело – познакомим Соню с внуком полковника!

Дададжи, Ба и Мина Фой молчали, но при этом каждый вспомнил случай десятилетней давности. Тогда полковник уговорил Дададжи вложиться в шерстяную фабрику, которую начал строить его армейский друг. Полковник верил, что обязан ему жизнью, потому что они вместе сражались при Кашмире. Затея провалилась, а Дададжи потерял значительную сумму, вложенную в одеяла для военных, носки, балаклавы и свитера. Он был расстроен денежными потерями в той же степени, в какой полковник чувствовал себя виноватым. Хотя этот случай привнес долю скорби и фальши в их добрососедские отношения, продолжая великодушно давать полковнику бесплатные консультации по судебному делу о компенсации за семейный участок в Лахоре, потерянный во время Разделения, угощать кебабом и другими блюдами со своей кухни так же неустанно, как и прежде, играть с ним в шахматы и галантно проигрывать – Дададжи неосознанно ждал, когда придет время вернуть долг.

Это же так естественно – держать вблизи тех, кто причинил вам вред, чтобы призрак вины приходил к ним во снах, чтобы они прочувствовали свою вину в полной мере. Не то чтобы Дададжи задумывался над этим – продуманный план, строгий расчет никогда не срабатывал, – да и сам он был поражен возможностями, которые открывались перед ним. Но даже сейчас он бы не счел это задолженностью. Полковник не допустит, чтобы внук отвечал за его ошибки. Дададжи и Ба просто предложат идею союза между их внуками. Оба обучались в Америке, у обоих равные условия – да они просто созданы друг для друга, так как происходят из одной среды, и знают, к чему стремятся. Прекрасный способ разрешить обязательства, при этом никому не придется говорить об этом вслух.

Ба и Мина Фой в очередной раз стали свидетелями гениального ума Дададжи. – Может, он и проиграл в шахматы днем, но он просчитал всю партию наперед! – сказала Ба. – И никто не посмеет попросить выкуп.

И вот водитель снова помыл «Амбассадор» и отвез всю семью в резиденцию полковника. C собой они привезли кебаб на резных серебряных блюдах.

Дададжи сказал: «Я недавно разговаривал с внучкой. Кажется, одиночество – серьезная проблема в Штатах».

Мина Фой заметила рядом с икебаной, созданной женой полковника на инкрустированном слоновой костью столике, фотографию их внука. Он читал газету, высокомерно задрав нос, как начальник, но губы у него были, как у ангела. Она нашли его симпатичным.

– Одна? Совсем одна? – повторила жена полковника.
– Без людей ты никто, – сказала Мина Фой. – Особенно зимой. А снег там идет все время.
Бетси и Бретт одолжили ей «Маленький домик в прериях», и эта книга стала любимой для Мины Фой. Она зачитала ее до дыр, хотя родители считали романы такой же бесполезной роскошью, как телефонные звонки проповедникам.