После надлежащих процедур, дададжи сказал:
— Вот что! — (Все повернулись к нему). — Когда мы играли в шахматы, Полковник упомянул внука из Америки — я совсем забыл про парня. Не женился ещё, спрашиваю — степень-то он уже получил, — нет, говорят, не женился. Чего же он ждёт, спрашиваю. И здесь они отвечают, что были, мол, у него на сей счёт какие-то соображения, но все бесплодные. Кстати, жена Полковника как раз сказывала, что слышит королевскую кухню, проезжая наш дом. «Я так решила: не без причины нас не угощают столь чудесным галавати-кебабом. Дайте хотя бы рецепт, сил моих нет больше просить». Её слова.
— Нам теперь что, разбазаривать семейные секреты? — среагировала бабуль. Да и с какой бы стати жене Полковника было выдвигать подобные требования!? Каждый ведь знает и понимает: как ни крути, рецепт претерпит множество правок и изменений — недостающие ингредиенты, подозрительные пропорции… По сути: Одно Сплошное Расстройство!
Дададжи всем:
— Завтра берём с собой оставшийся галавати.
— А зачем? — сказала Мина Фой. — …На обед и съедим.
— Если ей одиноко, то решение есть. Сведём их вместе, нашу Сонечку и их паренька.
Дададжи, бабуль и Мина Фой, каждый про себя, тут же припомнили событие десятилетней давности, когда Полковник сподвиг дададжи вложиться в шерстяную фабрику своего сослуживца, коему Полковник, по его заверениям, обязан был жизнью — они сражались вместе в Кашмире. Однако дело не выгорело. Значительные инвестиции в армейские одеяла, носки и балаклавы со свитерами обернулись убытком. Дададжи тогда расстроился, Полковник, не переставая, извинялся. Из-за всего этого, их добрососедство начало обрастать паутиной уступок и сожалений. Так, великодушно предоставляя бесплатные советы на предмет раздела семейной земли в Лахоре, щедро посылая кебабы и другие блюда со своего стола, галантно проигрывая партии в шахматы, дададжи тайно верил, что проклятый долг наконец обесценится — всё станет как прежде.
Определиться с теми, кто стал причиной твоих невзгод и держаться поближе. Только так морок вины сможет просочится в их сны и, дозревая впоследствии, раскрыться сполна… Нельзя сказать, что дададжи поступал так нарочно — он не вынашивал планы, не строил расчётов — естественно, такой исход ошарашивал. Даже сейчас никто не пытался вплести сюда долг. Полковник не позволит внуку нести своё бремя. Скорее, дададжи с бабуль углядели возможность — желанный союз для двух молодых людей, получивших образование в Америке, принадлежащих к одной диаспоре, равных по происхождению и схожих из-за намеченного пути. И не упомяни никто вслух — возможно, иссякнет сам долг.
Вновь бабуль и Мина Фой подивились находчивости дададжи. Днём он, быть может, и проиграл партию, зато эту провёл на ура! Выразила бабуль:
— А за приданное они и рта не посмеют раскрыть!
И снова шофёр взмылил площадку у посольства и повёз всех к резиденции Полковника. Перед собой они везли церемониальный поднос с кебабами.
Дададжи сказал:
— Позвонили вчера внучке. Похоже, у них там в Америке все изнывают от одиночества.
На декоративном с инкрустацией столике Мина Фой отметила фотографию их внука, приставленную к икебане жены Полковника. Задрав нос, но с каким-то ангельским выражением на лице, тот читал газету. Красивый, подумалось ей.
— Ей одиноко? Она одинока?
В одиночку долго не протянешь. — важно сказала Мина Фой. — Зимой — подавно. Там у них снег и снег без конца. — Бетси с Бреттом одалживали ей «Домик в прериях»*. История так полюбилась, что она зачитывалась ею до одури, хотя её родители считали, что читать такие романы ничуть не лучше, чем звонить миссионерам — трата времени и ничего больше.



______________
* «Little House on the Prairie» --- популярный детский роман Лоры Инглз Уайлдер; впервые опубликован в 1935 году.