Когда и с этим делом было покончено, Дед сказал:

— Слушайте!

Они повернулись к нему.

— Сегодня мы с Полковником играли в шахматы, и он упомянул своего внука, который сейчас в Америке — я совершенно забыл о его существовании. Я спросил, женат ли он — парень уже магистратуру закончил — и мне ответили, что пока нет. Я спросил, чего же он ждёт. Они сказали, что у него свои соображения по этому поводу, но толку от этих соображений пока что не было. А потом жена Полковника сказала, что проезжала сегодня мимо нашего дома и почувствовала божественный аромат. «Я подумала, раз соседи не угостили нас сегодня кебабом, значит, на то есть причина. Хотя бы поделитесь рецептом, я ведь годами его выпрашиваю…»

— С чего бы это нам ни с того ни с сего выдавать семейный рецепт? — спросила Ба.

Да и с чего бы жена Полковника стала просить о таком, ведь всякий знает, что если у вас выпросили рецепт, нужно нарочно допустить в нём небольшую неточность — забыть какой-нибудь ингредиент или слегка напутать с пропорциями, оставив получателя терзаться мыслью: «Что-то не то!»

— Завтра отнесём им остатки галавати, — сказал Дед.

— Зачем? — спросила Тётушка Мина. — Доели бы сами за обедом.

— Если Соне одиноко, это легко поправить. Устроим ей знакомство с внуком Полковника…

Всем троим тут же вспомнился один инцидент десятилетней давности, о котором, по сути, никогда и не забывали: тогда Полковник убедил Деда вложиться в суконную фабрику одного из своих сослуживцев — Полковник был обязан тому жизнью, они вместе сражались в Кашмире. Бизнес прогорел, и солидное вложение в армейские одеяла, носки, балаклавы и свитера вылилось для Деда в финансовые потери, чем он, естественно, был донельзя расстроен, а Полковник, соответственно, донельзя смущён. И хотя вся эта история привнесла в их прежние добрососедские отношения ещё одну подспудную нотку сожаления и неискренности, Дед великодушно продолжал бесплатно консультировать Полковника насчёт его тяжбы за потерянную во время Раздела семейную землю в Лахоре, продолжал, как и прежде, щедрой рукой посылать кебаб и другие блюда со своей кухни, продолжал играть с Полковником в шахматы и галантно проигрывать… Неосознанно поджидая подходящего момента, когда сможет вернуть должок.

Важно оставаться близко к тому, кто причинил тебе ущерб, чтобы призрачное чувство вины не покидало его даже во сне, чтобы это чувство потихоньку зрело и в конце концов принесло плоды. Не то чтобы Дед заранее планировал что-то подобное — нет никакого проку в бесконечном планировании, прикидках и подсчётах — он и сам был поражён открывшейся перспективой. Даже сейчас, не стоило упоминать о старом долге. Полковник не позволит внуку расплачиваться за собственные ошибки. Но они с Ба могут просто намекнуть какой хорошей парой могли бы стать их внуки. Равные по статусу, оба с американским образованием, для них этот союз был бы делом совершенно естественным, если учесть, откуда они оба родом и куда стремятся. Никому ничего не придётся говорить прямо, меж тем проблема изящно разрешится как бы сама собой.

Ба и Тётушка Мина вновь смогли оценить всю гениальность Деда. Может он и проиграл Полковнику сегодняшнюю партию, но в широком смысле в шахматы он играл виртуозно.

— И им не хватит наглости заикнуться о приданом! — воскликнула Ба.

И снова шофёр омыл круглые бока «Амбассадора» и отвёз всё семейство в обитель Полковника. С собой они везли галавати-кебаб на богато украшенном парадном серебряном подносе.

— Недавно внучка звонила, — начал разговор Дед. — Кажется, там, в Америке, одиночество — очень большая проблема…

Тётушка Мина заметила, что на инкрустированном слоновой костью журнальном столике, рядом с икебаной, составленной женой Полковника, стоит фотография внука. Запечатлённый на ней надменного вида парень читал газету, его аристократический нос набоба странно контрастировал с чувственными как у херувимчика губами. Он показался ей довольно привлекательным.

— Одиночество? В смысле — одиночество? — переспросила жена Полковника.

— Без других людей ты ничто, — сказала Тётушка Мина. — Особенно зимой. Там всё время снежные бури…

Бетси и Бретт как-то дали ей почитать «Маленький домик в прериях», и с тех пор это стало её настольной книгой. Тётушка Мина перечитывала её, наверное, раз сто, хотя родители и полагали чтение романов такой же ненужной роскошью, как и телефонные звонки миссионерам.