Когда со всеми делами было покончено, Дададжи* велел:

— Слушайте!

Все обратились в слух.

— Сегодня за шахматами полковник вдруг заговорил про внука, который живёт в Америке, — я-то сам про парня совсем забыл. Я спросил, не женился ли он: пора ведь, диплом магистра уже получил. Оказалось, что пока нет. Я спросил, чего же он ждёт. Да он, говорят, что-то там всё думает, да только ни к чему это не ведёт. А жена полковника говорит, что почувствовала божественный аромат, когда проезжала мимо нашего дома. Говорит: «И вот я думаю: если нам кебаб не прислали, так это неспроста. Дайте хоть рецепт, я уж не первый год прошу».

— С чего бы нам выдавать секреты наших блюд? — возмутилась Ба**. Так или иначе, эта просьба была очень странной. Всем ведь известно: если у повара настойчиво выспрашивать рецепт, он непременно слукавит — пропустит какой-нибудь ингредиент или в количестве чуть-чуть ошибётся. А незадачливый проситель потом мучается и гадает, почему же блюдо не выходит.

Дададжи предложил:

— У нас ведь есть ещё галавати***. Давайте оставим их на завтра.

— Зачем это? — спросила Мина Фой****. — Их можно съесть на обед.

— У Сони никого нет, а мы в два счёта ей поможем. Познакомим её с внуком полковника.

Все они — каждый про себя — одновременно и весьма живо припомнили случай десятилетней давности. Тогда полковник уговорил Дададжи вложить деньги в производство шерстяных изделий: армейских одеял, носков, балаклав и свитеров. Владелец фабрики, по словам полковника, служил вместе с ним в Кашмире и однажды спас ему жизнь. Предприятие вскоре прогорело, и немалые средства Дададжи пропали понапрасну. Он, конечно, очень огорчился, а полковник очень просил прощения. После этого в отношениях соседей появился скрытый оттенок горечи и натянутости; однако Дададжи по-прежнему бесплатно консультировал полковника по судебным вопросам (он и его родственники пытались получить компенсацию за участок земли в Лахоре, которого они лишились во время раздела), в дом полковника всё так же щедро присылали кебаб и прочие блюда, а в шахматы Дададжи проигрывал с неизменной любезностью — и при этом бессознательно выжидал возможности взыскать долг.

От своих обидчиков нельзя отдаляться. Нужно постепенно взращивать в них вину, чтобы она призраком прокралась даже в их сны. Дададжи никогда по-настоящему не размышлял об этом, не выстраивал ясных планов илили циничных расчётов, и теперь его самого изумили открывшиеся перспективы. Но даже сейчас он ни за что не назвал бы это обязательством. Полковник, конечно, не взвалит на внука бремя своей ошибки. Дададжи и Ба просто предложат решение, которое подойдёт всем. Их внуки составят прекрасную пару: оба учились в Америке, друг другу равны, их естественным образом объединяет происхождение и жизненные устремления. История с долгом разрешится ко всеобщему удовольствию без лишних слов.

Ба и Мина Фой в очередной раз восхитились острым умом Дададжи.

— Пусть шахматную партию он сегодня проиграл, зато брачную разыграл прекрасно, — заметила Ба. — О приданом они и не заикнутся!

Шофёр вновь натёр округлые бока «Амбассадора»***** до блеска, прежде чем повезти семейство Дададжи к дому полковника. С собой они взяли нарядное серебряное блюдо с зубчатыми краями — на нём красовался кебаб.

— Недавно нам передали новости о внучке, — начал разговор Дададжи. — Похоже, у них там, в Америке, настоящая беда — это одиночество.

На приставном столике, инкрустированном слоновой костью, жена полковника устроила икебану, а рядом с ней Мина Фой заметила фотографию внука с газетой в руках. На его надменном лице нос индийского раджи сочетался с пухлыми губами херувима. Красавец, решила Мина.

— Одиночество? Одиночество? — переспросила жена полковника.

— Каждому человеку нужны другие люди, — ответила Мина Фой. — А зимой — тем более. Там ведь без конца идёт снег.

Когда-то Бетси и Бретт дали Мине почитать «Домик в прерии». Эту книгу она особенно полюбила и перечитывала, наверное, раз сто, хотя родители считали литературу такой же никчёмной прихотью, как и разговоры по телефону с миссионерами.

* Дададжи — почтительное обращение к дедушке по отцу (гуджарати).

** Ба — бабушка (гуджарати).

*** Галавати («тающее во рту», хинди) — пряное жареное мясное блюдо; предварительно маринуется в сырой мякоти папайи.

**** Фой — тётя по отцу (гуджарати).

***** «Амбассадор» (Hindustan Ambassador) — индийская марка автомобилей.