Отрывок из романа «Одиночество Сони и Санни» Киран Десаи

Покончив с делами, Дададжи [1] сказал:

— А вот послушайте!
Все посмотрели на него.


— Когда я играл в шахматы с Полковником, он, к слову, помянул своего внука в Америке — а я о мальчике и думать забыл. Я спросил, женат ли он — магистратуру-то он уже окончил, — и мне ответили, что нет. Я спросил, чего же он ждёт. Сказали, у него свои идеи, но толку от них никакого. А тут ещё и жена Полковника сказала мне, что, проезжая мимо нашего дома, чувствует поистине царственный аромат. Она заявила: «Я уж подумала: раз они не присылают нам кебабы [2], значит, на то есть причина. Но дайте хотя бы рецепт, я же умоляю столько лет».

— С какой стати нам просто так выдавать секреты нашей кухни? — спросила Ба.

Да и к чему жене Полковника обращаться с такой просьбой, когда всякому известно: когда у тебя выпрашивают рецепт, ты обязан слукавить — утаить ингредиент, нахимичить с пропорциями, — чтобы оставить получателя в муках: «Что-то здесь не то».

Дададжи сказал:


— Давайте-ка завтра отнесём им оставшиеся кебабы-галавати [3].
— Но зачем? — удивилась Мина Фои. — Мы и сами могли бы съесть их за обедом.
— Если Сони одиноко, проблему решить нетрудно. Давайте познакомим ее с их внуком.


Дададжи, Ба и Мина Фои — каждый про себя — вспомнили один случай десятилетней давности, о котором никто не забыл. Тогда Полковник уговорил Дададжи вложиться в шерстопрядильную фабрику, основанную его армейским сослуживцем, которому Полковник, по его убеждению, был обязан жизнью — они вместе сражались в Кашмире [4]. Дело прогорело, и внушительные вложения в армейские одеяла, носки, балаклавы и свитеры обернулись для Дададжи финансовым крахом; он, разумеется, был расстроен ровно настолько, насколько Полковник рассыпа́лся в извинениях. Хотя этот инцидент и подмыл прежнее добрососедство подводным течением сожаления и фальши, Дададжи — всё так же великодушно раздавая бесплатные советы по иску Полковника о компенсации за лахорские земли [5], потерянные при Разделе [6], столь же щедро отправляя ему кебабы и яства со своей кухни и по-прежнему благородно проигрывая в шахматы — неосознанно выжидал часа, когда сможет наконец предъявить счёт к оплате.


Держаться поближе к причинившим тебе зло было насущной необходимостью — только так призрак вины мог незримо тревожить их сны, только так эта вина могла медленно налиться полной силой. Не то чтобы Дададжи всё спланировал — сознательные козни и грубый расчет никогда не приносили плодов, — но он сам был поражён тем, как всё складывалось. Даже сейчас было бы немыслимо назвать этот долг по имени. Полковник ни за что не позволил бы внуку платить по счетам деда. Дададжи и Ба могли лишь намекнуть на желательность брака между внуками: оба получили образование в Америке, оба равны, оба словно созданы друг для друга в силу своего прошлого и будущего. И никому не пришлось бы говорить об этом вслух — обязательство было бы погашено с безупречным изяществом.

Ба и Мина Фои вновь стали свидетельницами триумфа Дададжи. Пусть дневную игру он проиграл, зато разыграл безупречную шахматную партию.

— Теперь у них язык не повернется просить приданое! — сказала Ба.
Водитель снова намывал пухлые бока «Амбассадора» [7], и семья отправилась в резиденцию Полковника. Они везли с собой парадное серебряное блюдо с резным краем, полное кебабов

Дададжи сказал:
— Мы недавно получили весточку от внучки. Кажется, одиночество — большая проблема там, в Америке.

На инкрустированном слоновой костью столике, рядом с икебаной жены Полковника, Мина Фои заметила фотографию их внука. С надменным носом наваба [8], но губами херувима, он читал газету. Он показался ей красивым.

— Одиноко? Одиноко? — переспросила жена Полковника.
— Без людей человек — ничто, — сказала Мина Фои. — Особенно зимой. Там ведь без конца идёт снег.

Бетси и Бретт одолжили ей «Маленький домик в прериях» [9], и эта книга стала у Мины Фои любимой. Должно быть, она прочла её раз сто, хотя её родители считали романы такой же бесполезной блажью, как и телефонные звонки миссионерам.

Примечания:
1. Кебабы и обмен угощениями — в индийской культуре угощения между соседями выражают дружбу и доброжелательность; отсутствие такого обмена воспринимается как скрытое охлаждение отношений
2. Дададжи — (хинди) дед, уважительное обращение; Ба — (гудж.) бабушка; Фои — тётя по отцовской линии (традиционное обращение)
3. Галавати-кебабы — традиционное блюдо из Лакхнау, мягкие пряные котлеты, классика кухни навабов.
4. Кашмир — регион, ставший ареной войны между Индией и Пакистаном в 1947–1948 гг.
5. Лахор — ныне пакистанский город; до Раздела входил в состав Британской Индии.
6. Раздел Британской Индии в 1947 году с образованием Индии и Пакистана привёл к массовым переселениям и утрате собственности.
7. «Амбассадор» — автомобиль Hindustan Ambassador, в 1960–1980-е годы символ устойчивого благополучия индийского среднего класса.
8. Наваб — титул мусульманской знати в Индии.
9. «Маленький домик в прериях» — роман Лоры Ингаллс Уайлдер (1935), популярный в Индии как идеализированный образ американской жизни.