отрывок из «Одиночество Сони и Санни», Киран Десай

После того, как все насущные проблемы были улажены, Дададжи воскликнул:

— Посмотрите сюда!

Они взглянули на него.

— Так получилось, что, когда я играл в шахматы с Полковником, он упомянул своего внука из Америки, а я о нем уже и позабыл. Я поинтересовался, женат ли он, ведь он уже окончил магистратуру, и мне ответили, что нет. Я спросил, чего же он ждет. Они ответили, что у него есть свои собственные соображения, но эти соображения ни к чему не приводили. Тем временем жена Полковника упомянула, что почувствовала великолепный запах, когда проезжала мимо нашего дома. Она сказала: «Я подумала, что, раз они не присылали нам ни одного кебаба, значит на это есть причина. Хотя бы поделитесь с нами рецептом, я прошу об этом уже который год».

— С чего бы нам передавать им секреты нашей кухни? – спросила Ба. В любом случае, зачем жене Полковника просить о таком, если все знали, что человек, у которого выпрашивают рецепт, всегда допускает хитрую неточность: убирает ингредиент, меняет количество, чтобы оставить получателя в ярости: «Что-то не сходится!»

Дададжи предложил:

— Давайте отнесем им оставшиеся кебабы завтра.

— Зачем же? — спросила Мина Фуа. — Мы можем съесть их на обед.

— Соне одиноко, и эта проблема легко решается. Давайте познакомим ее с их внуком.

Дададжи, Ба и Мина Фуа вспомнили о происшествии, приключившимся с десяток лет назад, о котором никто не забыл. Тогда Полковник надоумил Дададжи вложиться в суконную фабрику, основанную сослуживцем, которому, как считал Полковник, он был по гроб жизни обязан, ведь они вместе воевали в Кашмире. Дело не выгорело, и значительные вложения в одеяла, носки, балаклавы и свитера, предназначенные для военных, вылились в финансовые потери для Дададжи, который само собой был настолько разочарован, насколько Полковник чувствовал себя виноватым. Несмотря на то, что этот инцидент вызвал новый прилив сожаления и фальши в их ранее добрососедские отношения, Дададжи неосознанно оттягивал пору возвращения долга, великодушно продолжая предоставлять бесплатные юридические консультации по судебному делу полковника, которое требовало компенсацию за семейную землю в Лахоре, утраченную во времена раздела Индии, продолжая рассылать кебабы и другие блюда, приготовленные на их кухне так же безупречно, как и прежде, продолжая играть в шахматы и галантно проигрывать.

Было важно оставаться рядом с теми, кто нанес тебе ущерб, чтобы призрак вины мог проникать в их сны, чтобы их вина достигла своего предела. Не то, что бы Дададжи продумал все это до конца, – сознательный замысел, грубый расчет никогда не срабатывали – и он сам был поражен возможностью того, что происходило. Даже сейчас не стоит называть этот долг по имени. Полковник бы не позволил внуку расплачиваться за свои ошибки. Дададжи и Ба могли лишь предложить подходящий союз между их внуками: две личности, воспитанные в Америке, ровни друг другу, два человека, которые безусловно подходили друг другу из-за своего происхождения и того, к чему стремились. Долг бы напомнил о себе, даже если бы ни один из них о нем не заикнулся.

Ба и Мина Фуа вновь стали свидетелями гениальности Дададжи. Может, он и проиграл дневную партию, но он все равно превосходно сделал ход конем.

— И у них даже не хватит духу попросить приданое! — сказала Ба.

Водитель вновь натер и вымыл округлые формы «Амбассадора», отвез семью в поместье Полковника. Они несли парадное серебряное блюдо с фестонами, полное кебабов.

— С нами недавно связывалась внучка. Кажется, одиночество – серьезная проблема там, в Америке, — произнес Дададжи.

Мина Фуа заметила, что на боковом столике, инкрустированном слоновой костью, рядом с икебаной жены Полковника стояла фотография их внука. Он, надменного вида, с носом как у набоба, но с губами херувим, читал газету. Он показался ей красивым.

— Одиноко? Одиноко? — переспросила жена Полковника.

— Человек без людей – ничто, — сказала Мина Фуа. — Особенно зимой. Там постоянно идет снег. — Бэтси и Бретт одолжили ей «Маленький домик в прериях», и она стала любимой книгой Мина Фуа. Она наверняка прочитала ее уже сотню раз, несмотря на то, что ее родители считали романы такой же бесполезной роскошью, как и телефонные звонки миссионерам.