Отрывок из «Одиночество Сони и Санни», Киран Десаи


После того, как все практические вопросы были решены, Дедушка сказал: «Смотрите!»


Они посмотрели на него.


— Когда я играл в шахматы с Полковником, он упомянул, что его внук живет в Америке, а я-то совершенно забыл о мальчике! Я поинтересовался, женат ли он, а парень уже получил степень магистра, и они ответили, что нет. Я спросил, чего он дожидается. Они сказали, что у него на этот счет свое мнение, но это совершенно неважно. И тут жена Полковника говорит, что, проезжая мимо нашего дома, уловила божественный аромат. Вот ее слова: «Я так думаю, это не случайность, что они не угостили нас кебабом. Но хотя бы поделитесь рецептом, я его столько лет выпрашиваю».


— С чего это мы будем раскрывать свои кулинарные секреты? - спросила Ба.
Во всяком случае, зачем жене Полковника просить о чем-то таком, когда все знают, что люди обязательно что-нибудь да скроют, когда у них вымогают рецепт — пропустят ингредиент, намухлюют с количеством, чтобы вымогатель помучился: «Ничего не выходит!»


Дедушка предложил:
— А давайте завтра отнесем им оставшиеся галавати?


— Зачем? — спросила тетя Мина. — Мы можем съесть их на обед.


— Раз уж Соня одинока, можно легко помочь делу. Давайте познакомим Соню с их внуком.


Дедушка, Ба и тетя Мина каждый про себя припомнили историю десятилетней давности, которая не могла изгладиться из их памяти. Тогда Полковник уговорил Дедушку инвестировать в камвольную фабрику его сослуживца, которому, по мнению Полковника, он был обязан своей жизнью — они вместе сражались в Кашмире. Бизнес прогорел, и крупные инвестиции в армейские одеяла, носки, балаклавы и свитеры принесли Дедушке одни убытки, а его разочарование было, что неудивительно, не менее искренним, чем извинения Полковника. Хотя эта история дала толчок новой волне извинений и неискренности в их бывших добрососедских отношениях, Дедушка великодушно продолжил давать бесплатные юридические консультации по судебному иску Полковника, пытавшегося получить компенсацию за земельный надел в Лахоре, утраченный во время Раздела. Он все так же неустанно посылал со своей кухни кебабы и другие угощения, и, как и прежде, играл с Полковником в шахматы и галантно проигрывал. Так он неосознанно дожидался возможности взыскать долг.


Важно было оставаться рядом с теми, кто причинил вред, чтобы призрак вины наполнял их сны своим дыханием, чтобы вина их медленно созрела до нужной кондиции. Не то чтобы Дедушка продумал все это — сознательно построенные, просчитанные интриги никогда не срабатывали, и он сам был поражен открывающейся возможностью. Даже сейчас не стоило вслух говорить о шансе вернуть долг. Полковник не позволил бы своему внуку нести бремя ошибки деда. Дедушка и Ба могли лишь предложить потенциальный союз между внуками, двумя людьми с американским образованием, равными по положению; двумя людьми, которые были самой природой предназначены друг другу из-за того, откуда они пришли и куда вели их пути. Долг мог быть прекрасно возмещен без всяких о нем упоминаний.


Ба и тетя Мина вновь воочию убедились в гениальности Дедушки. Он, возможно, и проиграл партию во второй половине дня, но его шахматная стратегия была безупречна. Ба сказала:
— И у них не хватит наглости требовать приданого!


Водитель очередной раз надраил все округлости «Амбассадора» и отвёз семью в резиденцию Полковника. С собой они прихватили церемониальную серебряную тарелку с кебабами.


Дедушка сказал:
— У нас новости от нашей внучки. Кажется, одиночество — большая проблема в Америке.


Тетя Мина заметила на столике, инкрустированном слоновой костью, рядом с икебаной, аранжированной женой Полковника, фотографию их внука. Вид у него был высокомерный, нос аристократичный, а губы как у херувима; на снимке он читал газету. Она сочла, что парень недурен собой.


— Одинок? Одинок? — переспросила жена полковника.


— Без других человек — ничто, — сказала тетя Мина, — особенно зимой. Там же все время снег.


Бетси и Бретт дали ей почитать «Маленький домик в прериях», и он стал любимой книгой тети Мины. Она перечла ее не меньше сотни раз, хотя родители полагали романы такой же бесполезной роскошью, как телефонные звонки этим миссионерам.