Когда все насущные вопросы были улажены, Дададжи заговорил:

— А знаете, что?

Обе подняли на него глаза.

— Пока мы с полковником играли в шахматы, он между делом обмолвился, что внук в Америке. А я было уже и забыл про мальца! Спрашиваю, есть ли у него жена. Говорят, нет, мол, только магистратуру закончил. Говорю, чего тогда он медлит. Говорят, мол, у него на этот счёт свои взгляды, и со взглядами этими ничего путного из него не выйдет. А полковникова жена говорит, что от нашего дома пахнет по-королевски — мимо проезжала и учуяла. Говорит, мол, думала, если не прислали нам ни одного кебаба, это неспроста. Тогда хоть рецепт дайте, говорит, а то столько лет прошу не допрошусь.

— С чего это мы должны раздавать свои поваренные секреты за просто так? — спросила Ба. — В чём бы там дело ни было, с чего это вдруг полковниковой жене вздумалось о таком просить? Знает же, у всех заведено: выпытывают рецепт — всегда схитри, недоскажи: забудь ингредиент, ошибись количеством, — и пусть просящий терзается: что-то здесь нечисто!

Дададжи сказал:

— Давайте занесём им оставшиеся галавати* завтра с утра.

— Но зачем? — Спросила Мина Фой. — Можно же на обед съесть.

— Раз уж Соние одиноко, вопрос легко решается. А не познакомить-ка нам Сонию с их внуком?

Дададжи, Ба и Мина Фой вспомнили каждый про себя один случай. Прошло уже лет десять, но никто из них не забыл, как полковник уговорил Дададжи вложиться в шерстопрядильную фабрику своего сослуживца, которому считал себя обязанным жизнью: они вместе воевали в Кашмире. Предприятие провалилось, и весомая инвестиция в армейские одеяла, носки, балаклавы и свитера обернулась для Дададжи денежными убытками. Тот, естественно, огорчился настолько же, насколько полковник почувствовал себя виноватым. Хоть этот случай и всколыхнул между двумя некогда добрыми соседями новую подспудную волну лжи и раскаяния, но, великодушно продолжая безвозмездно давать полковнику правовые советы о том, как вернуть в суде компенсацию за утерянный во время Раздела** семейный участок в Лахоре, продолжая с неизменной неутомимой щедростью присылать со своей кухни кебабы и другие блюда, продолжая играть с полковником в шахматы и доблестно проигрывать, Дададжи, сам того не осознавая, выжидал подходящий момент, чтобы наконец-то потребовать своё обратно.

К обидчикам следует держаться близко, чтобы призрак вины обдувал их своим дыханием даже во сне, — нужно дать их вине медленно вызреть и развернуться в полный рост. Не то чтобы Дададжи тщательно продумывал свою месть — до осознанных планов и грязного расчёта дело так и не доходило — он и сам изумился тому, какая возможность ему подвернулась. Но даже теперь заявить о возврате долга прямым текстом язык не поворачивался. Полковник не допустит, чтобы внук нёс на своих плечах тяжёлую ношу дедовой ошибки. Дададжи и Ба просто предложат заключить благожелательный союз между внуками: оба — личности, образованные Америкой, оба — равные, оба будто предназначены друг другу тем, откуда вышли и куда идут. Вот и вопрос долга элегантно поднимется, и никому не придётся называть вещи своими словами.

Ба и Мина Фой в который раз лицезрели его блестящий ум. Да, сегодня в обед партию в шахматы он проиграл, но зато весь матч целиком сыграл превосходно. Ба добавила:

— А приданое просить у них совести не хватит!

И снова шофёр намылил и намыл округлости Посла и повёз семейство в резиденцию полковника. С собой они взяли узорчатый парадный серебряный поднос с кебабами.

Дададжи заговорил:

— А мы недавно получили весточку от внучки. Похоже, одиночество у них там в Америке — большая беда.

На тумбочке, отделанной слоновой костью, рядом с икебаной полковниковой жены Мина Фой разглядела фотокарточку его внука. Тот читал газету — нос набоба*** и губы ангелочка придавали его лицу надменный вид. Он показался ей симпатичным.

— Совсем одна? Совсем одна? — переспросила жена полковника.

— Без людей вокруг одному — никуда, — отозвалась Мина Фой. — Особенно зимой. Там у них снег валит не переставая.

Когда-то Бетси и Бретт дали Мине Фой почитать «Маленький домик в прерии», и с тех пор это стала её любимая книга. Перечитала она её, наверное, раз сотню, пусть родители и думали, что читать романы — такое же бесполезное излишество, как для миссионеров — звонить по телефону.

_________________________________________________

* Галавати — традиционное блюдо индийской кухни, кебаб из баранины с папайей и специями.

** Раздел 1947 года — разделение бывшей Британской Индии на два независимых государства: доминион Пакистан и Индийский Союз.

*** Набоб — титул крупных мусульманских аристократов (князьков) в Индии, позднее так стали называть любого индийского богача, нажившего состояние слишком быстро.