Когда все дела, наконец, были улажены, Дадажи вдруг воскликнул: "А знаете...".


Все обернулись.


– Когда мы с полковником играли в шахматы, он ненароком обмолвился о своём внуке, который сейчас живёт в Америке. А я ведь совсем забыл, что у него есть внук. Я спросил, женат ли он, все-таки он уже давно получил степень магистра. Так вот – жены у него нет. Тогда я спросил, чего же он всё не женится? Оказывается, у него на этот счёт свои взгляды, и скажу вам, они и выеденного яйца не стоят. А ещё жена полковника заметила, что у нашего дома всегда аппетитно пахнет. Она так и сказала: "Если нам не присылают кебабы, значит на то есть веская причина. Могли бы, конечно, и рецептом поделиться, я уже так давно об этом прошу".


– По какой причине, интересно, мы должны раздавать наши фамильные рецепты направо и налево? – возмутилась Ба. Старая как мир истина гласит, что рецепты просто так не раскрываются: то забудут назвать важный ингредиент, то укажут неверные пропорции; жене полковника следовало бы вспомнить об этом, чтобы в случае чего не возмущаться, что получившееся блюдо совсем не похоже на оригинал.


– Давайте завтра отнесём им оставшиеся галавати, – предложил Дадажи.


– Почему? – спросила Мина Фой. – Мы бы сами их на обед съели.


– Если Соне действительно так одиноко, то я знаю отличное решение проблемы. Давайте познакомим её с внуком полковника!


В памяти Дадажи, Ба и Мина Фой мигом всплыло событие десятилетней давности: полковник тогда уговорил Дадажи вложиться в суконную фабрику, основанную его сослуживцем по Кашмиру, которому полковник был обязан жизнью или, по крайней мере, был твёрдо в этом убежден. Но дело прогорело, и недюжинные вложения в армейские одеяла, носки, балаклавы и форму привели Дадажи к разорению и глубокому разочарованию, такому же горькому, как и сожаления полковника. Это событие внесло в их некогда славные добрососедские отношения новый оттенок, наполненный грустью и фальшей, но Дадажи всегда был человеком великодушным, поэтому как и прежде, никто не отказывал полковнику в бесплатной юридической помощи в деле о возмещении убытков за утраченные во времена раздела Британской Индии семейные владения в Лахоре, их семье так же щедро посылали кебабы и другие блюда, а Дадажи галантно проигрывал их шахматные поединки, и всё это время он, не отдавая себе в том отчета, ждал момента, когда сможет потребовать уплаты долга.


Самое верное, что можно сделать в такой ситуации – держать причинившего вред как можно ближе, вселяя в него глубокое чувство вины, которое не отпускает даже в темноте ночи, пока однажды это чувство не достигнет своего апогея.


Зла и корысти в этом умысле не было, Дадажи знал, что грубый подсчет никогда не срабатывает в подобных ситуациях, и потому, ему оставалось лишь изумляться, как удачно складывались дальнейшие события.


Но даже спустя годы мужчина не осмеливался просить долг напрямую. Полковник не позволит отвечать внуку за ошибки своей молодости. Дадажи и Ба могли лишь намекнуть на столь удачный союз молодых, союз двух равноправных людей, объединенных учебой в Америке, людей, чьи общие корни прочно связывают их друг с другом и чьи ветви развития так похожи. Благодаря такому союзу старый долг полковника мог бы растаять сам собой, но никто не осмеливался произнести это вслух.


Ба и Мина Фой в очередной раз стали свидетелями гениальности Дадажи. Он мог проиграть шахматную партию, но с блеском выиграть турнир. Ба говорила, что у полковника язык не повернётся требовать приданого!


И снова водитель намыливал семейный «Амбассадор» перед поездкой в имение полковника. Они везли с собой кебабы в традиционном серебряном блюде, украшенном фестонами.


– Мы недавно получили весточку от нашей внучки. Кажется, в Америке – целая эпидемия одиночества! – заявил Дадажи.


На инкрустированной слоновой костью тумбе рядом с икебаной жены полковника Мина Фой заметила фотографию их внука. С виду высокомерный, с носом набоба и губами херувима, он читал газету. Женщине он показался красивым.


– Эпидемия? Одиночества? – переспросила жена полковника.


– Человеку не легко живётся без компании, – пояснила Мина Фой. – Особенно зимой. Ведь в там, в Америке, снег идет без остановки, – Бетси и Бретт как-то одолжили женщине томик "Маленького домика в Прериях", который с тех пор стал её любимой книгой. Она прочла её бессчётное количество раз, хотя родители и утверждали, что художественная литература – пустая трата времени, как и звонки миссионерам.