Из книги Киран Десаи «Одиночество Сони и Санни»


Когда хозяйственные вопросы были улажены, Дедушка сказал:

— Слушайте-ка сюда!

Ба и тетя Мина обернулись к нему.

— Пока я играл с Полковником в шахматы, он возьми да упомяни про своего внука, что в Америке живет. Я уж про парнишку и забыл. Спрашиваю: женат он? Пора бы, уже магистерский диплом получил. Полковник говорит, что не женат. Я говорю: а чего он ждет-то? Полковник отвечает, мол, живет он по своему разумению, и толку от этого разумения никакого. А жена Полковника мне сказала, что, когда ехала мимо нашего дома, учуяла царский аромат. «Я, — говорит, — сразу поняла, отчего вы не прислали кебабы. Дайте хоть рецепт, я у вас его который год выпрашиваю!»

— А с чего бы нам просто так выдавать секреты нашей кухни? — поинтересовалась Ба.

Да и вообще, какой толк жене Полковника от такой просьбы? Всякий ведь знает: когда у тебя клянчат рецепт, надо что-нибудь утаить — забыть ингредиент, к примеру, или с количеством промахнуться. Пускай получатель ломает голову: и что он сделал не так?

— Давайте оставшиеся галавати на завтра отложим, — сказал Дедушка.

— Зачем? — удивилась тетя Мина. — Можно же их съесть на обед.

— А если Соня одинока, это поправить легко. Устроим ей и внуку Полковника знакомство.

Тут Дедушка, Ба и тетя Мина независимо друг от друга вспомнили случай примерно десятилетней давности, но никем не забытый, когда Полковник уговорил Дедушку вложиться в суконную фабрику. Запустить ее решил сослуживец Полковника: они вместе сражались в Кашмире, и Полковник считал, что обязан ему жизнью. Фабрика прогорела, инвестиции в одеяла, носки, балаклавы и свитера для нужд армии обернулись для Дедушки внушительными финансовыми потерями, и он, естественно, расстроился так же сильно, как сильно перед ним потом извинялся Полковник. Хотя инцидент придал их прежней приязни оттенок сожаления и фальши, Дедушка великодушно продолжал давать Полковнику бесплатные юридические консультации насчет компенсации за семейную землю в Лахоре, утраченную во время Раздела, продолжал щедро угощать его кебабами и другими блюдами со своей кухни, продолжал играть с Полковником в шахматы и благороднейшим образом проигрывать — словом, сам того не осознавая, оттягивал момент, когда надо будет потребовать долг обратно.

К тем, кто причинил тебе недоброе, надо держаться поближе, чтобы дух вины бродил в их снах, чтобы эта вина мало-помалу вызревала, набирая силу. Дедушка всерьез о подобном не задумывался — у него никогда не получалось осознанно, полагаясь на холодный расчет, плести интриги. Он и сам-то поверить не мог в то, что теперь назревало. Ни за что он бы не сказал, что Полковник должен возместить ему ущерб вот таким образом. Да и сам Полковник не позволил бы внуку нести бремя ответственности за его ошибку. Нет, Дедушка и Ба просто заметят ему, что славно бы познакомить внука и внучку. Они воспитаны Америкой, они ровня, к тому же между ними естественная связь, ведь у их жизненных дорог одно начало и один конец. Вот так изящно Дедушка с Полковником и рассчитаются, причем даже об этом не упоминая.

Ба и тетя Мина в очередной раз убедились, что Дедушка потрясающе умен. Может, в послеобеденной партии он и уступил, но теперь многоходовку разыграл блестящую. И Ба воскликнула:

— Пусть только заикнутся насчет приданого!

Снова шофёр намылил и окатил водой округлые формы «Амбассадора», снова он отвез семейство к Полковнику. С собой у них был церемониальный серебряный поднос с зубчатой каемкой, полный кебабов.

— Мы тут недавно с внучкой общались, — сказал Дедушка. — Похоже, там, в Америке, все страдают от одиночества.

Тетя Мина заметила, что на столике для закусок, инкрустированном слоновой костью, рядом с икебанами жены Полковника стоит фотография их внука. Весь надутый, нос как у набоба, а губы как у ангелочка, с газетой в руках. Красивый, заключила она.

— Одиночество? Одиночество?! — переспросила жена Полковника.

— Без других человек — никто, — сказала тетя Мина.

— А хуже всего зимой. Там же все время валит снег.
Бетси и Бретт когда-то дали ей почитать «Маленький домик в прериях» Лоры Инглз-Уайлдер, и он стал любимой книжкой Мины. Она перечитывала ее раз сто, пусть родители и считали чтение романов такой же бесполезной роскошью, как телефонные беседы с миссионерами.