from The Loneliness of Sonia and Sunny, by Kiran Desai

После того, как со всеми делами разобрались, дедушка вдруг произнес: «Кстати…я тут хотел сказать…».

Все обернулись.

– Играем мы с генералом в шахматы, и тут он вскользь упоминает своего внука: я про него уже и забыл. Мальчишка живет в Америке, получил степень магистра. Я спрашиваю, женат ли он: говорят – нет. Спрашиваю, чего же он тогда ждет: говорят, у него там какие-то свои планы, но планы эти, конечно, никудышные. Между тем жена генерала вдруг рассказывает, что он нашего дома уж слишком вкусно пахнет съестным. Она говорит: “Я подумала, раз они не делятся с нами кебабом, то на это должна быть причина. Ну хоть одолжите нам рецепт, умоляю!”.

– С какой это стати мы должны разбрасываться секретами нашей семейной кухни? – поинтересовалась бабушка, – И вообще, зачем такое спрашивать? Давно известно, что всякий увильнет от ответа: кто ингредиент опустит, кто пропорции поменяет. Что-то здесь неладное!

Дедушка сказал: «Занесем им оставшиеся кебабы завтра».

– Ну зачем? – спросила Мина Фой, – Мы бы могли съесть их на обед.

– Если Соне одиноко, то мы это быстро исправим. Познакомим ее с генеральским внуком

Все трое – дедушка, бабушка и Мина Фой – все до единого вспомнили случай десятилетней давности, когда генерал надоумил дедушку инвестировать в шерстяную фабрику своего сослуживца, с которым он воевал в Кашемире и, потому, был обязан ему жизнью. Предприятие провалилось, и все дедушкины вложения в армейские одеяла, носки, балаклавы и кофты сгорели. Досады в нем было примерно столько же, сколько и раскаяния в генерале. В их прежнее добрососедство закралось сожаление и притворство. Но великодушно помогая генералу отсудить компенсацию за потерю земель во времена раздела Индии, неустанно посылая кебабы и другие блюда со своей кухни, продолжая доблестно проигрывать партии в шахматах, дедушка, незаметно для себя, оттягивал момент, когда сможет потребовать вернуть свой долг.

Важно было оставаться по соседству с теми, кто когда-то причинил боль, чтобы вина, подобно фантому, наведывалась им во снах, постепенно достигая своего апогея. Не то чтобы дедушка всё так и задумывал – это не было его осознанным, наскоро принятым решением; оттого он сам удивлялся тому, как разворачивались события. Даже сейчас он бы ни за что не упомянул тот долг. Генерал не позволит своему внуку нести бремя ошибок собственного деда. Дедушка с бабушкой могли бы просто предложить завидный союз между молодым парнем и их внучкой: взращённые Америкой, схожие словно две капли воды, их прошлое, настоящее и будущее одной нитью переплетала судьба. В молчаливом согласии закроются долги прошлого.

Бабушка и Мина Фой в очередной раз стали свидетельницами дедушкиной смекалки. Он мог и проиграть полуденную партию шахмат, но игра эта была непревзойденной. «И пусть они только заикнутся о приданном!» – добавила бабушка.

Водитель вновь протер машину, и семья отправилась к особняку генерала. Трое вошли, с собой у них был узорчатый серебряный поднос с кебабами.

Дедушка начал: «Недавно мы разговаривали с нашей внучкой. Кажется, одиночество в Америке – большая проблема».

Мина Фой заметила, что на тумбочке из слоновой кости, помимо букета, стояла фотография генеральского внука. Горделивый, с орлиным носом и пухлыми губами, он читал газету. Парень показался ей привлекательным.

– Одиноко? Одиноко? – спросила жена генерала.

– Одному не прожить, – сказала Мина Фой, – Особенно зимой. Снег там идет без остановки.

Бетси и Бретт одолжили ей «Маленький домик в прериях», который стал ее самой любимой книгой. Кажется, будто бы девушка прочитала ее сотни раз, хоть и ее родители считали романы такой же бесполезной роскошью, как звонки миссионерам.