— Послушайте! — после того как все бытовые вопросы были улажены, Дададжи привлек к себе внимание.


Оба взгляда устремились на него.


— Когда я играл в шахматы с полковником, он упомянул о своем внуке в Америке — я о мальчишке совсем забыл. Я спросил, женат ли он, он ведь уже закончил магистратуру, на что мне ответили, что нет, не женат. Я спросил, чего же он ждет. Они сказали, что у него какие-то собственные идеи, которые так ни к чему и не привели. Тут жена полковника сказала мне, что, проезжая мимо нашего дома, почувствовала царский аромат. Сказала: «Я подумала, раз они не присылают нам кебабов, значит, должна быть какая-то причина. Хотя бы дайте нам рецепт, я уже много лет прошу».


— А с чего бы нам раскрывать наши секреты задаром? — возмутилась Ба. — Да и разве жена полковника не знает, что когда человека так упорно упрашивают дать рецепт, он обязательно в нем должен что-нибудь подпортить. Умолчать ингредиент, изменить пропорции. Чтобы получатель мучался и думал: что-то тут не чисто!


— Завтра отнесем им остатки галавати*, — сказал Дададжи.


— Зачем? — спросила тетя Мина. — Мы могли бы ими пообедать.


— Если Соне одиноко, то проблема легко решаема. Нужно познакомить ее с их внуком.


Дададжи, Ба и тетя Мина вспомнили давний инцидент, когда полковник убедил Дададжи вложиться в шерстяную фабрику, которую открыл его армейский сослуживец. Полковник считал себя обязанным ему жизнью, ведь они вместе сражались в Кашмире. Бизнес провалился. Значительные инвестиции в одеяла, носки, балаклавы и свитера для военных привели к финансовым потерям для Дададжи. Конечно, расстроило его это не меньше, чем полковника, рассыпавшегося в извинениях. Несмотря на то, что из-за инцидента в их прежне добрососедские отношения вкрались сожаления и фальшь, они великодушно продолжали предоставлять бесплатные юридические консультации по судебному делу полковника, требующего компенсации за семейную землю в Лахоре, которая была утрачена во время раздела. Дададжи продолжал угощать их кебабами и другими вкусными блюдами, и играть в шахматы, галантно проигрывая. Так он неосознанно тянул время, надеясь когда-нибудь вернуть себе долг.


Необходимо было находиться рядом с теми, кто нанёс вам ущерб, чтобы их проступок терзал их во снах, позволяя чувству вины постепенно созреть в полной мере. Это не было продуманным планом Дададжи, хитроумные замыслы редко приносили плоды. Он и сам удивлялся тому, как все складывалось. Даже сейчас не стоило бы говорить об этом напрямую. Но полковник не позволил бы внуку нести бремя ответственности за ошибку деда. Дададжи и Ба могли бы просто предложить благоприятный союз между внуками. Две личности, получивших американское образование, двое равных, два человека, которые были бы идеальной парой хотя бы из-за своего происхождения и направления в жизни. Так, без надобности произносить это вслух, обязательство бы само раскрылось в совершенстве.


Ба и тетя Мина в очередной раз узрели остроту ума Дададжи. Может, он и проиграл дневной матч, однако он сыграл превосходную партию в шахматы.


— И у них не хватит духу попросить приданое, — подметила Ба.


Водитель снова намылил и тщательно вымыл скругленный кузов «Амбассадора», после чего отвёз семью в резиденцию полковника. В руках они несли церемониальное серебряное блюдо с фестонами, на котором красовались сочные кебабы.


— Недавно разговаривали с нашей внучкой, — завел разговор Дададжи. — Похоже, одиночество — огромная проблема в Америке.


Тетя Мина обратила внимание на приставной столик с узорами из слоновой кости. На нем, рядом с икебаной жены полковника, стояла фотография их внука. С гордым носом наваба**, но ангельскими губами, он углубился в чтение газеты. Она нашла его довольно привлекательным.


— Одиночество? Да что вы говорите! — удивилась жена полковника.


— Без людей человек — ничто, — сказала тетя Мина. — Особенно зимой. Там ведь снег идет без остановки, — Бетси и Бретт одолжили ей «Маленький домик в прерии», которая стала любимой книгой тети. Казалось, она прочитала ее раз сто, хотя ее родители считали романы такой же бесполезной роскошью, как телефонные звонки миссионерам.


*Галавати-кебаб — традиционное блюдо лакхнауской кухни.
**Наваб — титул правителя провинции или крупного аристократа в мусульманской Индии эпохи Великих Моголов.