Когда с насущными делами было покончено, Дададжи (1) подал голос: — Послушайте-ка!


Все обернулись к нему.


— Когда я играл в шахматы с полковником, он обмолвился о своем внуке, что живет в Америке — я про этого мальца совсем уж позабыл. Спрашиваю, женат ли парень, он ведь уже магистратуру окончил, а они говорят, что нет. Чего ждет, интересуюсь. Отвечают, мол, у него на это свои взгляды, да только проку с них никакого. Тут жена полковника возьми, да и скажи, что всякий раз, проезжая мимо нашего дома, чует дивный аромат. А после заявляет: «Я-то поняла, раз вы нам кебабов не прислали, значит, на то своя причина была. Так дайте хоть рецепт — я столько лет выпрашиваю».


— С какой это стати мы должны направо и налево разбрасываться нашими кухонными секретами? — возмутилась Ба. — И с чего это жена полковника вообще вздумала так настаивать? Ведь всякому известно: если тебя донимают насчет рецепта, нужно всегда схитрить — упустить какой-нибудь ингредиент, малость изменить пропорции, чтобы человек потом ломал голову: «Что-то здесь не так!»


— Давайте завтра отнесем им оставшиеся галавати (2), — предложил Дададжи.


— Но зачем? — удивилась Мина Фой. — Мы могли бы сами съесть их на обед.


— Если Соне одиноко, это дело поправимое. Давайте познакомим ее с их внуком.


Дададжи, Ба и Мина Фой — каждый про себя — тотчас вспомнили случай десятилетней давности, который никто не забыл. Тогда полковник уговорил Дададжи вложиться в шерстяную фабрику, основанную его армейским товарищем. Полковник считал, что обязан этому человеку жизнью, ведь они вместе воевали в Кашмире. Предприятие прогорело, и немалые деньги, вложенные в военные одеяла, носки, балаклавы и свитеры, обернулись для Дададжи серьезными убытками. Он, разумеется, был огорчен, а полковник без конца извинялся. Хотя этот случай и привнес в их прежнее добрососедство тень сожаления и нотку неискренности, Дададжи проявил великодушие. Он продолжал давать бесплатные юридические консультации по судебному делу полковника о компенсации за фамильные земли в Лахоре, утраченные во время раздела Индии. Он так же щедро, как и прежде, посылал им кебабы и другие яства со своей кухни, продолжал играть с полковником в шахматы и галантно ему проигрывать. Так, Дададжи, сам того не ведая, выжидал подходящего часа, чтобы напомнить о старом долге.


Надо было держаться поближе к тем, кто тебя обидел, чтобы тень вины пробиралась в их сны, а раскаяние исподволь зрело и достигало полноты. Не то чтобы Дададжи все это наперед рассчитал — хитрости и продуманные козни редко доводили до добра. Он и сам подивился, когда подвернулся случай. Даже теперь нельзя было вслух поминать тот давний долг. Полковник не позволил бы внуку нести бремя ошибки своего деда. Дададжи и Ба оставалось лишь предложить желанный союз между внуками: двумя людьми с американским образованием, двумя равными личностями, которые прекрасно подходили друг другу и по происхождению, и по жизненным перспективам. И тогда это давнее обязательство было бы изящно исполнено, словно его никогда и не было.


Ба и Мина Фой в очередной раз убедились в прозорливости Дададжи. Пусть он и уступил в партии, но разыграл непревзойденный шахматный матч длиною в жизнь.


— И у них не хватит наглости просить приданое! — с торжеством прошептала Ба.


Водитель в очередной раз вымыл и отполировал округлые бока их «Амбассадора», а после отвез семью в резиденцию полковника. С собой они привезли кебабы, выложенные на церемониальном серебряном блюде с фестончатым краем.


— Мы тут получили весточку от нашей внучки, — начал Дададжи издалека, едва все разместились. — Похоже, одиночество — это большая беда там, в их Америке.


Взгляд Мины Фой упал на инкрустированный слоновой костью столик, где рядом с икебаной хозяйки дома стояла фотография их внука. Молодой человек с надменным, как у наваба, профилем (3) и губами херувима, был погружен в чтение газеты. Она нашла его красивым.


— Одиночество? — переспросила жена полковника, вскинув брови. — Неужто?


— Что человек без других людей? Пустое место, — со вздохом протянула Мина Фой. — А уж зимой и подавно. Там ведь снег валит без передышки.


Бетси с Бреттом как-то дали ей почитать «Маленький домик в прериях», и книга эта стала для Мины Фой самой любимой. Она, должно быть, прочла ее сотню раз, хотя ее родители считали романы таким же никчемным баловством, как и телефонные разговоры с миссионерами.



(сноска 1): Уважительное обращение в индийской культуре, означающее «дедушка» или «почтенный старший» (от хинди dada — «папа» или «старший брат», с суффиксом уважения).
(сноска 2):Традиционное индийское блюдо из города Лакхнау. Название означает «таять во рту», что точно описывает текстуру кебабов. Подаётся с мятным чатни, кольцами лука и дольками лимона.
(сноска 3): Вероятнее всего, акцент на аристократическую, «княжескую» внешность (с восточным колоритом). Наваб — титул правителей некоторых провинций Могольской империи в Индии (XVII–XVIII вв.).