Распорядившись по хозяйству, дедушка торжественно объявил:

− А теперь слушайте!

Все повернулись к нему.

− Когда мы играли в шахматы, − начал он, − полковник мельком упомянул о своём внуке в Америке. Я давно о нём не слышал, ну и спросил, женат ли внук − ведь уже степень магистра получил − и мне ответили, что не женат. Чего же он ждёт, удивляюсь, а мне отвечают, мол, парень себе на уме, но толку от его ума пока маловато... А супруга полковника, оказывается, сегодня проезжала мимо нашего дома и ощутила божественный аромат. Говорит, как же так, всегда их угощаем − что же случилось на этот раз? Хоть бы рецептом галавати-кебаба поделились, она уж который год упрашивает.

− С чего это вдруг мы станем выдавать секреты своей кухни?! − фыркнула бабушка.

В самом деле, разве о таком просят? Ведь каждому известно: даже если кто и поддастся на уговоры, то нарочно изменит что-нибудь в рецепте, ингредиенты или пропорции − гадай потом, отчего вышло не так.

− Вот и давайте, − продолжал дедушка, − отвезём им завтра остаток кебабов!

− Да ну, − поморщилась тётушка Мина, − оставим лучше нам на обед.

Дедушка хитро прищурился.

− Нашей Соне одиноко в Америке, а меж тем, помочь ей легче лёгкого. Мы познакомим её с внуком полковника!

Каждый невольно вспомнил, как десять лет назад дедушка с подачи полковника вложил средства в шерстяную фабрику, хозяину которой тот был обязан жизнью − они вместе воевали в Кашмире. Бизнес разорился, и большие суммы, потраченные на солдатские одеяла, носки, балаклавы и свитера, оказались потеряны. Дедушка тогда очень расстроился, а полковник долго извинялся.

Тот случай, само собой, несколько подпортил искренность добрососедских отношений, но дедушка всё с тем же великодушием давал приятелю бесплатные советы по тяжбе за фамильные земли в Лахоре, утраченные при разделе Британской Индии, щедро делился деликатесами со своего стола и галантно проигрывал в шахматы – при этом неосознанно выжидая, когда сможет предъявить счёт.

Когда находишься рядом с моральным должником, ощущение вины не оставляет его ни днём, ни ночью, зреет и усиливается. Не то чтобы дедушка заранее всё продумал – об интриге и грубом расчёте не может быть и речи, − но теперь сам поразился раскрывшимся возможностям.

Напоминать об обязательстве, конечно же, не следовало: полковник ни за что не возложит на внука бремя собственной ошибки. Дедушка с бабушкой могут лишь намекнуть на выгоду брачного союза между молодыми людьми с американским образованием, равными по происхождению и жизненным целям. Тогда и долг развеялся бы сам собой, красиво и без лишних слов.

Женщины в очередной раз поразились дедушкиной гениальности. Пусть он и проиграл сегодня в шахматы, но матч в целом провёл безупречно.

− Им совесть не позволит просить приданое! − довольно кивнула бабушка.

Шофёр вновь принялся намывать с мылом круглые бока «амбассадора», и наутро всё семейство отправилось в усадьбу полковника, красиво уложив галавати-кебабы на узорчатое серебряное блюдо.

− Недавно мы получили весточку от внучки, − сообщил дедушка, расположившись в гостях. − Похоже, одиночество − большая проблема там, в Америке…

На столике, инкрустированном слоновой костью, где стоял букет, собранный женой полковника, тётушка Мина заметила фотопортрет их внука. Высокомерный взгляд, прикованный к газете, нос индийского набоба и губы херувима – красавец, да и только.

– Одиночество? – переспросила хозяйка. – Неужели?

– Человеку нельзя быть одному, − пояснила тётушка. – Особенно зимой, там же постоянно идёт снег!

Бетси и Бретт дали ей почитать «Домик в прерии», который стал тётушкиной любимой книгой. Она перечитывала его сотню раз, хотя родители считали романы такой же ненужной роскошью, как телефонные звонки миссионерам.