Из книги «Одиночество Сони и Санни» Киран Десаи

После того как все насущные вопросы были улажены, Дедаджи сказал: «Послушайте!»

Они посмотрели на него.

«Когда я играл в шахматы с Полковником, он между делом упомянул своего внука из Америки – я уже совершенно забыл о мальчишке. Я спросил, женат ли он, и мне ответили, что нет. Я спросил, чего же он ждет. Мне ответили, что у него свои мысли на этот счет, и эти мысли ни к чему хорошему не приведут. И тут супруга Полковника заметила, что, проезжая накануне мимо нашего дома, она почувствовала божественный аромат. Она сказала: «Я подумала, раз они не прислали нам кебабы, у них были на то причины. Но могли бы тогда хоть рецепт дать, я уже столько лет его выпрашиваю!»

«С какой это стати нам просто так выдавать секреты нашей кухни?» спросила Ба. «Да и зачем жене Полковника обращаться к нам с такой просьбой, если все знают, что когда у человека слишком настойчиво пытаются выманить его фирменный рецепт, он просто обязан в нем совершенно случайно что-нибудь изменить – убрать один из ингредиентов, поиграть с пропорциями, чтобы тот, кто получит рецепт, всю голову себе сломал, почему же получается не то».

Дедаджи сказал: «Давайте завтра отнесем им оставшиеся галавати».

«Но зачем?» спросила Мина Фой. «Мы и сами их можем съесть на обед».

«Если Соне одиноко, эту проблему можно легко решить. Давайте устроим так, чтобы Соня и их внук были представлены друг другу».

Не сговариваясь, они вспомнили один случай десятилетней давности, который никто из них не забыл: тогда Полковник уговорил Дедаджи вложить деньги в шерстопрядильную фабрику, которую открыл его армейский товарищ, которому, как считал Полковник, он был обязан жизнью — они вместе воевали в Кашмире. Предприятие прогорело, и солидные вложения в армейские одеяла, носки, балаклавы и свитера обернулись финансовыми потерями для Дедаджи, который был столь же разочарован, сколь Полковник пристыжен. Хотя этот инцидент внес в их прежние добрососедские отношения новый, скрытый поток сожалений и неискренности, Дедаджи продолжал вести себя великодушно: по-прежнему давал бесплатные юридические советы по поводу судебного дела Полковника о компенсации за семейные земли в Лахоре, утерянные во время Раздела*, по-прежнему посылал через дорогу нескончаемые кебабы и прочие яства из своей кухни, по-прежнему галантно проигрывал Полковнику в шахматы, тем самым подсознательно дожидаясь своего часа, чтобы потребовать уплаты долга.

Всегда будьте рядом с теми, кто причинил вам вред – пусть призрак вины отравляет своим дыханием их сны, пусть их чувство вины медленно созревает пока не достигнет полной силы. Не то чтобы Дедаджи все это просчитал наперед – он не имел обыкновения сознательно строить козни, высчитывая свою выгоду – и теперь сам был поражен той возможностью, которая ему представилась. Конечно и сейчас никак невозможно было напрямую говорить о том долге. Полковник бы никогда не позволил своему внуку нести бремя ошибки деда. Дедаджи и Ба могли просто намекнуть на желательную партию между внуками: двое молодых людей, получивших американское образование, равных по социальному статусу – им было суждено быть вместе уже потому, откуда они родом и куда держат путь. Ни один из них не произнесет этого вслух, но к обоюдному удовольствию долг будет считаться оплаченным.

Ба и Мина Фой снова стали свидетелями блестящего хода Дедаджи. Возможно, он и проиграл дневную партию в шахматы, но сыграл безупречно.

«И у них язык не повернется заговорить о приданом!» сказала Ба.

Снова шофер намылил и до блеска натер округлые бока «Амбассадора», и семья отправилась в резиденцию Полковника. Они несли серебряное церемониальное блюдо с фигурным краем, полное кебабов.

Дедаджи сказал: «Мы недавно получили весточку от нашей внучки. Похоже, одиночество – большая проблема там, в Америке».

Мина Фой заметила на инкрустированном слоновой костью столике рядом с икебаной жены Полковника фотографию их внука. Молодой человек аристократического профиля с орлиным носом наваба**, но пухлыми, как у херувима, губами читал газету. Она сочла его красивым.

«Одиноко? Что значит одиноко?» удивилась жена Полковника.

«Без людей человек – ничто», сказала Мина Фой. «Особенно зимой. Снег там идет не переставая». Бетси и Бретт одолжили ей «Маленький домик в прерии»***, который стал любимой книгой Мины Фой. Она, наверное, перечитывала ее сотню раз, хотя ее родители считали романы такой же бесполезной роскошью, как и телефонные звонки миссионерам.


* Имеется в виду Раздел Индии 1947 года – одно из самых кровавых событий XX века, приведшее к образованию независимых Индии и Пакистана и массовому обмену населением. Лахор стал территорией Пакистана.

** Наваб – исторический титул мусульманских правителей в Индии; аристократ, человек высшего сословия.

*** «Маленький домик в прерии» (Little House on the Prairie) – вторая книга из знаменитой автобиографической серии американской писательницы Лоры Ингаллс Уайлдер, классическое произведение американской детской литературы, романтизирующее самостоятельность, стойкость, семейную сплоченность и упорный труд.