Впервые за несколько месяцев Милдред довелось послушать, как Веда играет, и душа ее наполнялась восторгом. Качество исполнения она оценить затруднялась, хотя звучало вроде бы складно. Но то, как уверенно Веда заносила над клавишами правую руку, как изящно во время игры перекидывала через нее левую, говорило само за себя! Мелодия набирала силу, поднимаясь к кульминации, и вдруг — споткнулась.

Из-под рук Веды вылетел бунтарский аккорд:

— Всегда хочется сыграть здесь не по нотам, а вот так!

— Передам Рахманинову при первой же встрече, — на лице Хэннена промелькнула улыбка, но брови нахмурились, а взгляд стал пристальным и строгим.

Слегка поникнув, Веда доиграла до конца. Хэннен не высказал ни похвалы, ни замечаний, зато он встал, отыскал на полках подходящую композицию и положил ноты перед Ведой:

— Попробуем чтение с листа.

Веда набросилась на клавиши и пошла по строкам, словно механическое пианино, а Хэннен то кривился, будто его пытают, то сверлил девочку взглядом. Когда последние аккорды поглотила милосердная тишина, он снова направился к полкам, достал футляр со скрипкой и принес его на ту же скамью, где сидела Милдред. Затем вынул из футляра смычок и принялся натирать его канифолью:

— Теперь аккомпанемент. Напомни, как тебя зовут?

— Мисс Пирс.

— Как-как?

— Веда.

— Ты уже пробовала аккомпанировать, Веда?

— Да, немного.

— Немного — и что надо сказать?

— Простите, я не понимаю…

— Должен предупредить, Веда: на уроках музыки я заодно прививаю юным ученикам хорошие манеры. Если не хочешь получить нагоняй, не забывай добавлять «сэр».

— Да, сэр.

Милдред едва не рассмеялась — только посмотрите, какой Веда вдруг стала смирной и покладистой. Но заставила себя сдержаться, притворилась, что вовсе не слушает, и даже провела пальцем по шву на шелковой подкладке футляра, будто такой интересной кройки еще не видывала. Хэннен поднес скрипку к плечу и повернулся к Веде:

— Не основной мой инструмент, но для аккомпанемента хоть что-то да нужно. На сей раз сгодится. Сыграй-ка «ля».

Веда нажала нужную клавишу, Хэннен настроил скрипку и положил на фортепиано перед девочкой очередной нотный лист:

— Возьми темп поживее, не растягивай.

Веда растерянно уставилась на ноты.

— Но как я… Вы же дали мне партию скрипки, — она поймала взгляд Хэннена, — сэр.

— Верно, это для скрипки. Хм…

Он еще раз бегло осмотрел полки и покачал головой:

— Была где-то партия фортепиано, но сейчас не могу ее найти. Ничего страшного, держи перед глазами партию скрипки, и сама подбери аккомпанемент. Ну-ка, что там у нас… До моего вступления у тебя четыре такта. На последнем отсчитывай вслух.

— Сэр, но я даже не знаю, как…

— Начали.

Бросив отчаянный взгляд на ноты, Веда выдала длинную, неровную музыкальную фразу, уходящую в звонкие переливы верхних нот. Потом ухнула вниз на басовые и отсчитала:

— Раз, и два, и три, и четыре — и…

Да, основным инструментом Хэннена явно была не скрипка, об этом смогла бы сразу догадаться даже Милдред. Но Веда держала басовый ритм, и когда Хэннен останавливался, повторяла длинную фразу, возвращалась к басу, отсчитывала такт — и он вступал снова. Вскоре Милдред заметила, что постепенно у них получается все лучше. Один раз вместо своей фразы Веда повторила за Хэнненом часть только что наигранной им мелодии, и новый переход к его партии получился довольно гладким и благозвучным. Наконец, Хэннен отложил скрипку и снова вперил взгляд в девочку.

— Где ты научилась основам гармонии?

— Я еще не изучала гармонию, сэр.

— Хм.