Милдред впервые за последние месяцы услышала игру Виды и получила от нее настоящее удовольствие. Дело не в музыке, которая показалась ей всего лишь впечатляющим грохотом, а в той несомненно властной манере, с которой дочь всё время поднимала высоко вверх правую руку, и в элегантности, с которой она протягивала поверх неё левую руку. Мелодия продолжала нарастать, стремясь к бравурной, громкой кульминации, а потом вдруг почему-то замерла. Вида снова ударила по клавишам, издала раздражающий аккорд и пояснила:

— Я всегда хочу играть его так.

— Я передам это мистеру Рахманинову при встрече.

Мистер Ханнен говорил с легкой иронией, но при этом нахмурил брови и стал внимательно рассматривать девушку. Вида, слегка пристыженная, закончила играть. Учитель ничего не сказал, поднялся, нашёл ноты и положил их перед ней.

— Попробуем игру с листа.

Вида пробарабанила новую пьесу как заводная кукла. Мистер Ханнен то морщил лицо, как будто от сильной боли, то напряжённо всматривался в неё. Когда в комнате, к счастью, наступила тишина, он опять подошёл к полкам, достал футляр со скрипкой, положил его рядом с Милдред, открыл и принялся натирать канифолью смычок.

— Попробуем аккомпанемент. Повтори, как тебя зовут?

— Мисс Пирс.

— Э-э?

— Вида.

— Ты когда-нибудь аккомпанировала, Вида?

— Совсем чуть-чуть.

— Совсем чуть-чуть, а дальше?

— Э-э, что, простите?

— Позволь предупредить тебя, Вида, что с молодыми учениками я к музыкальному обучению добавляю ещё и общее. Следовательно, если ты не хочешь получить затрещину, называй меня «сэр».

— Да, сэр.

Милдред хотелось рассмеяться и броситься в пляс, видя, что ее дочь стала вдруг послушной и смиренной. И всё же она притворилась, что не слушает, и принялась теребить шёлковый чехол от скрипки, как будто никогда в жизни не видела такой интересной материи. Мистер Ханнен взял в руки скрипку и повернулся к Виде:

— Это не мой инструмент, но тебе нужно что-то для аккомпанемента, так что сойдёт. Сыграй ля.

Вида сыграла, он настроил скрипку и положил на фортепиано ноты.

— Хорошо. Теперь играй поживее, не растягивай.

Девушка беспомощно смотрела на музыкальный отрывок.

— Как? Вы же дали мне партию скрипки.

— Э-э?

— Сэр.

— Ах да, действительно.

Мистер Ханнен поискал с минуту на полках, потом покачал головой:

— Что ж, партия фортепиано где-то здесь, но кажется, я её сейчас не вижу. Ладно, поставь перед собой партию скрипки и подыграй мне немного как получится. Посмотрим... у тебя четыре такта до того, как вступаю я. Считай последний вслух.

— Сэр, я даже не представляю, как...

— Начинай.

Вида в отчаянии бросила взгляд на ноты, потом неуверенно сыграла длинную фигуру, закончившуюся какими-то звенящими высокими нотами. Затем, мощно ударив по басам, она отсчитала:

— Один, два, три, четыре, и...

Даже Милдред заметила, что скрипка определённо не его инструмент. Однако Вида продолжала бить по басам, а когда мистер Ханнен остановился, она повторила длинную фигуру, ударила по басам, сосчитала, и он заиграл опять. Они продолжали так какое-то время, и Милдред показалось, что мало-помалу их игра становилась более слаженной. Раз, когда учитель остановился, девушка опустила длинную фигуру. Вместо неё она повторила последнюю часть его мелодии, так что когда вступила скрипка, у них получился красивый переход. Когда они закончили играть, мистер Ханнен убрал скрипку и опять начал внимательно разглядывать Виду. Потом спросил:

— Где ты изучала гармонию?

— Я никогда не училась гармонии, сэр.

— Хм...