За последние месяцы Милдред впервые слушала, как играет Веда, и исполнение дочери пришлось ей по душе.
Музыкальная часть ее не особо впечатлила, показавшись сплошным грохотом. Однако то, как правая рука Веды все время взмывала вверх во время игры или как она перекрещивала правую руку левой, явно обращало на себя внимание. Мелодия звучала все громче, а затем, когда ее грохочущие звуки достигли кульминации, внезапно оборвалась. Веда взяла довольно смелый аккорд.
- Мне всегда нравится играть этот пассаж именно так.
- Что ж, скажу об этом при встрече Рахманинову.
В голосе мистера Хэннэна звучали нотки иронии, однако он, нахмурившись, принялся внимательно рассматривать Веду. Чуть смутившись, она закончила играть. Мистер Хэннэн молча встал, достал партитуру и положил перед ней.
- Попробуйте-ка поиграть с листа.
Веда молниеносно разделалась с предложенным опусом, будто играла не она, а механическое пианино. Мистер Хэннэн пристально смотрел на нее, время от времени морщась, точно его пронзала острая боль. Когда в комнате наконец воцарилась тишина, он снова подошёл к стеллажу, достал футляр для скрипки, положил его рядом с Милдред, открыл и стал канифолить смычок.
- А теперь попробуйте аккомпанировать. Как вы говорили, вас зовут?
- Мисс Пирс.
- А имя?
- Веда.
- Веда, вы когда-нибудь аккомпанировали?
- Так, немного.
- Немного? А что именно?
- Что, простите?
- Должен предупредить вас, Веда, что своим юным подопечным я стараюсь дать всестороннее образование, не только музыкальное. Так что, если не хотите неприятностей, обращайтесь ко мне «сэр».
- Хорошо, сэр.
Глядя на Веду, которая вдруг ни с того ни с сего стала кроткой и послушной, Милдред одолевало веселье и распирал смех, однако она сделала вид, что не слушает, и стала крутить в руках шелковый чехол от скрипки мистера Хэннэна, будто бы интересней этого изделия она в жизни не видела. Он взял скрипку и повернулся к Веде:
- Я не большой мастер играть на этом инструменте, но кое в чем саккомпанировать вы мне все же сможете, так что попытаемся. Сыграйте ноту «ля».
Веда взяла аккорд, он настроил скрипку и положил партитуру на пианино.
- Хорошо, но давайте чуть поживее. Не мешкайте.
Веда беспомощно посмотрела на партитуру. Вы дали мне играть партию скрипки?
- А?
- Сэр.
- Хм, и правда.
Он скользнул взглядом по полкам стеллажа и покачал головой.
- Так, так, партия фортепьяно где-то здесь, но я что-то не могу найти к ней ноты. Что ж, ладно, положите перед собой партию скрипки и подыграйте немного сами. Смотрите, вы сыграете четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний отсчитайте вслух.
- Сэр, но я даже не знаю, как…
- Приступайте.
Взглянув в отчаянии на партитуру, Веда неуверенно начала играть длинный пассаж, завершившийся высокими звенящими нотами. Затем, перейдя на мощный бас, она стала считать: раз, два, три, четыре…
Даже Милдред было ясно, что на скрипке мистер Хэннэн играл весьма посредственно. Однако Веда продолжала извлекать тяжёлые, низкие звуки, и когда мистер Хэннэн перестал, она опять сыграла длинный пассаж, потом перешла на бас, выждав, пока мистер Хэннэн вступит вновь. Так они играли ещё какое-то время, но понемногу, как показалось Милдред, их игра становилась все слаженней. Как только скрипка мистера Хэннэна умолкла, то вместо длинного пассажа Веда еще раз повторила последнюю часть мелодии, которую исполнял мистер Хэннэн, так что, когда он снова вступил, их тандем звучал весьма складно. Когда они закончили, мистер Хэннэн отложил скрипку, вновь взглянул на Веду, а затем спросил:
- Где вы учились гармонии?
- Я не училась гармонии, сэр.
- Вот как?