При матери Веда играла впервые за несколько месяцев, и Милдред думала, что получается у неё просто замечательно. В музыке она не разбиралась, отметила только, что звук довольно громкий и энергичный — а что ещё нужно. Зато как уверенно правая рука Веды взмывала над клавишами, с какой грацией дочь перекидывала левую руку над правой! Пьеса стремилась к триумфальной развязке — громче, сильнее, ярче, — но вдруг оборвалась: Веда резко ударила по клавишам, а взятый ею аккорд — по ушам.
— По-моему, тут нужно играть именно так, — заявила она.
— Хорошо, я передам Рахманинову. — В словах Ханнена чувствовалась насмешка, но на лице читалось нечто иное: он сдвинул брови и впился в Веду взглядом. Она замолкла и вернулась к игре, а когда закончила, Ханнен ничего не сказал, только подошёл к полкам, достал оттуда ноты и поставил перед нею: — Почитаем с листа.
Веда оттарабанила пьесу, словно заводная, и пока она играла, Ханнен не сводил с неё взгляда, то и дело страдальчески морщась. Когда воцарилась милосердная тишина, он снова подошёл к полкам и вытащил футляр для скрипки. Положив его перед Милдред, открыл и принялся натирать смычок канифолью.
— Попробуем аккомпанемент. Напомните, как вас зовут?
— Мисс Пирс.
— Как?..
— Веда.
— Веда, вы когда-нибудь аккомпанировали?
— Немного.
— Немного... — Он выжидательно замер.
— Простите?
— Веда, скажу вам сразу: самые юные студенты учатся у меня не только музыке, но и хорошим манерам. Извольте называть меня “сэр”, если не хотите получить затрещину.
— Да, сэр.
Милдред чуть не расхохоталась, глядя на дочь: как она присмирела! Однако женщина сделала вид, что её интересует не разговор, а шёлковый чехол для скрипки, и даже погладила вышивку: надо же, какая интересная. Тем временем Ханнен взял скрипку и повернулся к Веде:
— Скрипач из меня неважный, но для аккомпанемента вам нужен партнёр, и с этим я справлюсь. Дайте ноту ля.
Веда нажала клавишу, он настроил скрипку и поставил ноты на пианино.
— Так... Темп возьмём поживее. Не тяните.
Веда уставилась на нотный стан:
— Но… вы дали мне партию скрипки. — Он молча посмотрел на неё. — Сэр…
— И правда. — Он покосился на полки, покачал головой. — Фортепианная партия где-то лежала, но я её не нашёл. Саккомпанируйте мне, как сумеете, поглядывая в партию скрипки. Сделаем так: пусть у вас будет четыре такта перед моим вступлением, и последний вы посчитаете вслух.
— Сэр, но я ведь даже не знаю, как…
— Начинайте.
В глазах Веды читалась паника; посмотрев на лист перед собой, она выдала длинный, неровный пассаж, завершившийся где-то на высоких нотах. Затем ударила по басам и начала считать:
— Раз, два, три, четыре и…
То, что скрипач из Ханнена неважный, уловила даже Милдред. Однако Веда аккомпанировала, придерживаясь низких нот, и когда он останавливался, повторяла свой пассаж, ударяла по басам, считала, после чего он вступал снова. Так они и шли по кругу, и вскоре Милдред заметила, что у них будто бы лучше получается. В какой-то момент Ханнен остановился, и Веда, вопреки ожиданиям, вместо длинного пассажа повторила концовку его отрывка, так что когда скрипка заиграла вновь, её мелодия хорошо легла на мелодию пианино. Едва пьеса закончилась, Ханнен отложил скрипку и снова впился в Веду взглядом.
— Где вы изучали гармонию?
— Я её вообще не изучала, сэр.
— Гм.