Впервые за последние несколько месяцев Милдред слышала, как Веда играла, и осталась очень довольна результатом. Самую музыкальную часть оценить ей было сложно: для нее звуки были просто приятным дребезжанием. Что точно у Веды получалось превосходно, так это властно поднимать правую руку высоко в воздух или перепрыгивать одной через другую. Мелодия нарастала и, наконец, достигла бурной звучной вершины, после чего необъяснимо угасла. Веда взяла буйный аккорд.

— Мне всегда хочется его сыграть именно так.

— Я непременно передам мистеру Рахманинову при следующей встрече.

Легкая ирония слышалась в словах мистера Ханнена, но выражение лица его было хмурое, и строгий взгляд был направлен на Веду. Веда несмело доиграла. Не сказав ни слова, он поднялся, нашел некую партитуру и поставил перед девушкой: «Теперь попробуем с листа».

В спешке прыгая глазами по листам, Веда походила на человеческую пианолу, а на лице мистера Ханнена поочередно сменяли друг друга грозный взгляд и искаженная гримаса, будто всего его поразила острая боль. К счастью, тишина пробралась в комнату, и учитель снова подошел к шкафу, достал футляр со скрипкой, положил его рядом с Милдред, открыл и стал натирать смычок канифолью.

— Теперь попробуем аккомпанемент. Как ваше имя, напомните?

— Мисс Пирс.

— М?

— Веда.

— Веда, вы хоть раз аккомпанировали?

— Совсем немного.

— Совсем немного, и?

— Прошу прощения?

— Имейте в виду, юная леди, что учеников вашего возраста я обучаю музыке заодно с хорошими манерами. И если не хотите схлопотать подзатыльник, обращайтесь ко мне «сэр».

— Да, сэр.

В Милдред появилось желание отпраздновать свой триумф над новой смиренной и покорной Ведой. Со стороны же казалось, что интерес ее составляет не разговор, а обивочный шелк чехла для скрипки: по числу ее отпечатков можно было бы подумать, что это новое чудо шитья. Учитель поднял инструмент и повернулся к Веде: «Скрипка немного не по моей части, но вам нужно чему-то аккомпанировать, так что для начала сойдет. Дайте „ля“».

Веда стукнула по клавише, он настроил скрипку и поставил на пианино новую партитуру:

— Итак, чуть отрывисто. Не тяните.

Веда тупо взглянула на ноты:

— Как... Это же для скрипки.

— М?

— Сэр.

— А-а, и правда.

На время взгляд его остановился на полках, но он потряс головой:

— Ну, партия для пианино должна быть где-то рядом, но сейчас мне ее не найти. Давайте так: оставьте скрипичную партию перед глазами и придумайте что-нибудь сами. Итак, у вас четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний посчитайте вслух.

— Сэр, я даже не знаю, как…

— Начали!

Веда в отчаянии посмотрела на листы и сыграла затянутую хлипкую мелодию, которая завершалась нотами, резкими, как колокольчик. Затем, с силой стуча по басу, посчитала: «Раз, два, три, четыре, и...»

Даже Милдред поняла, что скрипка — совсем не по части мистера Ханнена. Веда продолжила стучать, и, когда учитель остановился, повторила длинную мелодию, отбила бас, посчитала — и он вступил снова. Так продолжалось совсем недолго, но Милдред казалось, что понемногу становилось лучше. Один раз, когда преподаватель сделал паузу, Веда не стала исполнять ту же фигуру. Вместо нее девушка повторила последний мотив, и, когда наконец зазвучала скрипка, мелодии чисто соединились. Урок был закончен, мистер Ханнен убрал инструмент и снова стал вглядываться в Веду. Затем спросил:

— Где вы учились гармонии?

— Я не училась гармонии, сэр.

— Вот как...