В первый раз за последние несколько месяцев Милдред могла слышать игру Веды и к тому же была ею поражена. Её сведения в музыке можно было поставить под вопрос. Уж в чём она была уверена, так это в том, что нажатия на клавиши создавали определённые шумные бряканья. Однако, сомнений не вызывали, ни та настойчивая решительность, с которой пальцы Веды ловко взмывали воздух, ни её исполнение, при котором хрупкие элегантные руки девушки искусно скрещивались, не прерывая звучную гармонию. Мелодия всё нарастала, пока не достигла кульминации и вдруг... Не оборвалась. С особенной дерзостью на стены комнаты обрушился финальный аккорд – венец исполнения пианистки.

– Мне всегда хотелось сыграть её именно так. – отметила девушка.
– Я передам это мистеру Рахманинову при первой же нашей встрече. – с ноткой иронии отметил мистер Ханнен, но тут же нахмурился и принялся строго прожигать Веду взглядом.

Та, в свою очередь, слегка умерила свою наглость и окончательно завершила партию. Он не сказал ни слова, только вдруг поднялся, невесть откуда достал партитуру и расположил на пюпитре перед ней.

– Давайте попробуем с листа.

Веда пробежалась по клавишам фортепиано так, словно минор и мажор были продолжением её тела, пока мистер Ханнен корчил болезненную и в то же время суровую физиономию, не сводя с неё глаз. Когда же заветная тишина воцарилась в комнате, он вновь подошёл к этажерке, достал футляр для скрипки. Затем, мужчина расположил его подле Милдред, раскрыл и принялся канифолить смычок.

– Давайте лучше попробуем поаккомпонимировать. – предложил он, дополняя. – Как, вас зовут, ещё раз?
– Мисс Пирс.
– А?
– Веда.
– Вы когда-нибудь играли в аккомпанементе, Веда?
– Немного...
– Немного что?
– Что прости?
– Я должен предупредить вас, Веда, со своими учениками я занимаюсь не только музыкой, но и воспитанием. Потому, если вы не хотите получить оплеуху, вам следовало бы отныне называть меня "сэр".
– Да, сэр.

Милдред ужасно хотелось от души посмеяться над дочерью, которая в мгновение ока стала смиренной и кроткой. Тем не менее она предпочла притвориться, что совсем не слушала их разговора, и просто теребила тесьму футляра для скрипки мистера Ханнена, да так, будто та была самой интересной вещью на всём белом свете. Мужчина, в свою очередь, поднял скрипку и повернулся к Веде.

– Этот инструмент не по мне, однако, он всё равно нам подойдёт, чтобы сыграть в аккомпанементе. Для начала сыграй "Ля".

Веда нажала на клавишу, учитель сонастроил инструмент и положил партитуру на подставку пианино.

– Неплохо, но чересчур резко. Не переборщите.

Веда потупила взгляд на ноты:

– Почему вы дали мне партию скрипки?

Но ответа не последовало, лишь короткое задумчивое мычание стало таковым. Мужчина будто то ли пребывал в раздумьях, то ли нарочно решил проигнорировать вопрос.

– Сэр.
– Ах, да, точно...

Секунду-две он потратил на осмотр этажерки и покачал головой:

– Должно быть, партия пианино лежит где-то здесь. Вот только, что-то я её не вижу. Но не важно, оставь себе партию скрипки и попробуй поимпровизировать с аккомпанементом. Посмотрим, я вступаю после четвёртого такта, отсчитай его вслух.
– Но, сэр, я даже не знаю как мне...
– Начинай.

Метнув отчаянный взор на партитуру Веда принялась за игру, начав с протяжного и отрывистого звука, мелькающего где-то в мелькающем звоне нот. А затем забасила:

– Раз, два, три, четыре...

Даже Милдред было очевидно, что Мистер Ханнен со скрипкой был на "Вы". Но девушка продолжала басом отдавать ноты, после прервалась, повторила предыдущую мелодичную ноту, и так ещё раз и ещё... Так они продолжали ещё какое-то время. Мисс подумала, музыка зазвучала гармоничнее. Стоило учителю приостановиться, Веда тут же заполнила пустоту нужной клавишей, и продолжила, точно имитируя его игру до этого. И сделала это так, что его "возвращение" в композицию вписывалось просто безупречно.
Когда же они завершили, мистер Ханнен отложил инструмент и ошеломлённо поглазел на ученицу.

– Где вы научились гармонии?
– Я ею не училась.

Ханнен коротко хмыкнул.