В последние месяцы Милдред не слышала, как играет Веда – и теперь слушала с удовольствием. Произведения этого она не знала и заметила только его шумную переливчатость. Но уверенность, с которой Веда поднимала над клавиатурой правую руку и плавность, с которой переносила над ней левую, не оставляли сомнений. Музыка вздымалась к гремящей кульминации, а потом вдруг отхлынула. Веда взяла резкий заключительный аккорд.
– Я всегда хотела играть это так.
– Я передам мистеру Рахманинову, когда его увижу…
В голосе мистера Ханнена угадывалась ирония, но брови были сдвинуты, и он пристально разглядывал Веду. Она, немного растерявшись, молчала. Он, так ничего и не сказав, поднялся, отыскал какие-то ноты и поставил их перед ней:
– Попробуйте почитать с листа.
Веда с готовностью загрохотала, как пианола в человеческом обличье, в то время как у мистера Ханнена, не отрываясь смотревшего на неё, сводило, будто от боли, то одну, то другую сторону лица. Когда милосердная тишина робко вернулась в комнату, он снова подошёл к шкафу, достал оттуда скрипичный футляр, положил его рядом с Милдред, открыл и принялся канифолить смычок.
– Сейчас попробуете поаккомпанировать. Так как вас зовут?
– Мисс Пирс.
– И…?
– Веда.
– Вы когда-нибудь аккомпанировали, Веда?
– Совсем немного.
– Совсем немного, и что дальше?
– … Простите?
– Должен предупредить вас, Веда, что своим ученикам я даю и более общие наставления, наряду с музыкальными. Поэтому, если не хотите заработать оплеуху, извольте называть меня “сэр”.
– Да, сэр.
Милдред хотелось прыснуть от смеха, смотря на вдруг присмиревшую и притихшую Веду. Но она делала вид, что не слушает, водя пальцем по шёлковой обивке скрипичного футляра мистера Ханнена, будто это какое-то искусное шитьё. Наконец он поднял скрипку и повернулся к Веде:
– Это не мой инструмент, но нужно же вам чему-нибудь аккомпанировать, поэтому мне придётся. Дайте ля.
Веда нажала клавишу, он настроил скрипку и поставил ноты на рояль.
– Итак – довольно живо. Не тяните.
Веда неподвижно смотрела в ноты.
– Тут… Вы мне дали скрипичную партию.
– … ?
– Сэр.
– А, ну да…
Он оглянулся было на полки шкафа, но покачал головой:
– Да, должен быть где-то клавир, но сейчас я его, наверное, не найду. Ну ничего, смотрите на скрипичную партию и аккомпанируйте мне что-нибудь своё. Смотрите – у вас перед моим вступлением четыре такта. Последний не забудьте просчитать.
– Сэр, я даже не представляю, как…
– Начинайте.
Бросив в ноты отчаянный взгляд, Веда исполнила длинный нескладный пассаж, закончившийся где-то в звенящих верхах. Затем, топчась на низком басу, просчитала:
– Раз, два, три, четыре и…
Даже Милдред могла заметить, что скрипка – не инструмент мистера Ханнена. Но Веда не сходила со своих нижних нот, и когда он остановился, повторила длинный пассаж, вернулась на бас, просчитала, и он снова вступил. Так и продолжалось некоторое время, но понемногу, как начало казаться Милдред, стало выходить получше. Потом, когда мистер Ханнен остановился, Веда пропустила пассаж. Вместо него она повторила окончание мелодии, которую он только что играл, и подвела её к очередному его вступлению, так что получилось вполне гладко. Когда они закончили играть, мистер Ханнен отложил скрипку и вновь остановил взгляд на Веде. Потом спросил:
– Где вы изучали гармонию?
– Я никогда не изучала гармонию, сэр.
– Гм…