Вида была восхитительна. По крайней мере так показалось Милдред, которой вот уже пару месяцев не доводилось слышать ее игру. Конечно, дело было не в музыке: Милдред едва ли могла оценить этот забавный клацающий шум, зато ей было прекрасно видно, с какой уверенностью Вида поднимает правую руку над клавиатурой, как элегантно заводит ее за левую.
Когда мелодия, достигнув звучной грохочущей кульминации, как-то притихла, Вида, вдруг, со всей силы нажала на клавиши, извлекая какой-то резкий, пронзительный аккорд.
— Вот так, я думаю, нужно играть это место, — заявила она.
— При случае сообщу об этом Рахманинову, — сказал мистер Хэннен с легкой усмешкой, однако нахмурил брови и смерил Виду суровым взглядом. Та стала играть чуть более сдержанно.
Дослушав прелюдию до конца, мистер Хэннен молча поднялся и, поискав, взял с полок одну из нотных тетрадей.
— Попробуем поиграть с листа, — сказал он, ставя ее на пюпитр перед Видой.
Девочка застучала по клавишам, как заведенная. Мистер Хэннен то недовольно смотрел на нее, то, вдруг, кривился, словно от резкой боли. Когда же в студию вернулась блаженная тишина, он вновь подошел к полкам, достал оттуда футляр со скрипкой, открыл его, положив рядом с Милдред, и стал канифолить смычок.
— Посмотрим, как ты аккомпанируешь. Как, я не помню, тебя зовут? — спросил мистер Хэннен.
— Мисс Пирс.
— Как-как?
— Вида.
— Тебе приходилось аккомпанировать, Вида?
— Немного.
— Немного кто?
— Простите?
— Должен предупредить тебя, Вида, что, занимаясь с детьми, я стремлюсь научить их не только музыке, но и хорошим манерам. Поэтому говори мне «сэр» или же я тебя накажу.
— Да, сэр, — ответила Вида, сделавшись, вдруг, столь смиренной и кроткой, что Милдред едва смогла сдержать смех. Делая вид, что не слушает, она провела рукой по шелковой обивке футляра, как будто впервые видела столь любопытную ткань.
— Признаться, я далеко не скрипач, — продолжил меж тем мистер Хэннен, взяв инструмент в руки. — Но для дуэта нужен солист. Пожалуйста, ля.
Вида нажала на клавишу, и мистер Хэннен настроил скрипку.
— Довольно шустрая вещь, не затягивай, — сказал он. Очередная тетрадь заняла место на пюпитре.
— Но… это же партия скрипки… — в недоумении воскликнула Вида и тут же добавила, спохватившись, — сэр.
— Увы, это все, что есть. Где-то, конечно, была и партия фортепиано… — он покачал головой, оглянувшись на полки. — Правда, не знаю, где. Но ничего страшного: просто смотри на ноты, попробуй сыграть что-нибудь так, как сможешь. Стало быть, я вступаю с пятого такта, а ты на четвертом считаешь вслух.
— Но сэр, я даже не знаю, как…
— Начинай.
С отчаянием глядя на ноты, девочка выдала длинный и неуверенный пассаж, закончив где-то на звонких нотах, и тут же ударила по басам:
— Раз, два, три, и…
Они повторили пьесу несколько раз, не прерываясь. И даже Милдред стало понятно, что мистер Хэннен действительно далеко не скрипач. Вида же раз за разом играла вступление и считала, и раз за разом два инструмента звучали все более гармонично. В последний заход, прежде чем мистер Хэннен, опустив скрипку, снова уставился на Виду, вместо обычных начальных тактов она сыграла что-то похожее на его партию. Милдред этот повтор понравился больше всего.
— Где ты училась гармонии? — спросил мистер Хэннен.
— Я не училась гармонии, сэр.
— Мда…