В первый раз за несколько месяцев Милдред слышала, как играет Веда, и результат приводил её в восторг. Насчёт музыкальной составляющей она была не совсем уверена, за исключением того, что из этого получался внушительный по шумности грохот. Но было очевидно, с какой убедительностью Веда раз за разом поднимала правую руку высоко вверх, или в какой властной манере она перекрещивала её с левой. Пьеса всё дальше приближалась к своей громкой воодушевляющей кульминации, а затем без объяснения причин сникла. Веда нетерпеливо ударила по клавишам. «Мне всегда хочется играть именно так».


— Я передам господину Рахманинову, если увижу его.


Мистер Ханнен хоть и ответил с некой иронией, но брови его нахмурились, и он принялся пристально разглядывать Веду. Cлегка пристыженная Веда бросила это занятие. Он ничего не сказал, лишь поднялся, отыскал ноты и поставил перед ней. «Попробуем чтение с листа».


Веда отчеканила произведение, словно заводная шкатулка, пока мистер Ханнен поочерёдно кривил лицо, будто это причиняло ему физическую боль, и напряжённо смотрел на ученицу. Когда тишина смилостивилась и, наконец, заполнила комнату, он снова подошёл к полкам, достал футляр со скрипкой, положил его рядом с Милдред, открыл и стал натирать канифолью смычок. «Попробуем аккомпанирование. Как, ты говоришь, тебя зовут?»


 — Мисс Пирс.


— А..?


— Веда.


— Тебе уже приходилось аккомпанировать, Веда?


— Совсем немного.


— Совсем немного..?


—…прошу прощения?


— Должен предупредить, Веда, что к юным воспитанникам я применяю самое что ни на есть разностороннее образование, наряду с музыкальным. Если впредь не хочешь быть оттасканной за уши, будешь обращаться ко мне «сэр».


— Да, сэр.


Милдред захотелось развлечься и позлорадствовать над Ведой, теперь внезапно ставшей такой смиренной и покорной. Но она сделала вид, что не слушает, и пощупала шёлковую ткань футляра для скрипки мистера Ханнена, будто это было самое невероятное швейное изделие в её жизни. Он уже взял скрипку и повернулся к Веде. «Это не мой инструмент, но тебе ведь нужно чему-то аккоманировать, так что придётся ограничиться тем, что есть. Возьми „Ля“».


Веда зажала ноту, он настроил скрипку и поставил музыкальную композицию на крышку пианино. «Итак... оживлённо. Не растягивай».


Веда растерянно поглядела на листы. «Что... Вы дали мне скрипичную партию».


— ?



— Сэр.

— А, так и есть.


Он ненадолго поискал на полках, потом покачал головой. «Что ж, партия для пианино где-то здесь, но на данный момент я, кажется, не могу её найти. Ладно, оставь перед глазами скрипичную партию и подыграй мне самостоятельно. Посмотрим... у тебя четыре такта до моего вступления. Последний считай вслух».


— Сэр, я ведь даже не пойму, как...


— Начинай.


Отчаянно поглядев на партитуру, Веда сыграла длинный колеблющийся мотив, окончившийся где-то на верхних звенящих нотах. Затем, ударив мощный бас, засчитала: «Раз, два, три, четыре-и...»


Даже Милдред сумела распознать, что для мистера Ханнена скрипка – инструмент явно неподходящий. Но Веда продолжала давить низкие ноты, и когда он остановился, повторила свой длинный мотив, ударила бас, досчитала до четырех, и он снова вступил. Это продолжалось не так долго, но мало помалу, как казалось Милдред, получалось всё складнее. В один из разов, когда мистер Ханнен остановился, Веда пропустила длинный мотив. Вместо него она подхватила последнюю часть арии, которую он исполнял, так что когда он вступил еще раз, всё соединилось весьма здорово. Как только они закончили, мистер Ханнен отложил скрипку и продолжил рассматривать Веду. Затем спросил: «Где ты училась гармонии?»


— Меня никогда не учили гармонии, сэр.


— Хм...