В последние свои визиты Милдред зачарованно внимала игре Веды – музыка вдруг ворвалась в ее жизнь ярким, неожиданным откровением. Сама ткань мелодий оставалась для нее тайной, плетением неразгаданных символов – лишь игривый, хрустальный водопад звуков ласкал слух. Но невозможно было отвести глаз от грациозного взмаха правой руки Веды, от завораживающей пластики ее левой, порхающей над клавишами, словно бабочка над цветком.
Пьеса, словно дикий зверь, набирала разгон, неслась к громогласной кульминации, как вдруг – предательски – споткнулась, рухнула в какофонию фальши. Веда, словно разгневанная богиня, обрушила удар на клавиши.
— Я всегда должна играть именно так!
— Обязательно передам ваши пожелания самому господину Рахманинову при нашей следующей встрече, – прозвучал вкрадчивый голос мистера Ханнена, пропитанный ледяной иронией.
Брови преподавателя, как две грозовые тучи, нависли над его глазами, прожигая Веду насквозь. Та слегка побледнела, опустила глаза и доиграла пьесу до конца, сжавшись под этим взглядом. Мистер Ханнен молча поднялся, отыскал другие ноты и положил их перед юной пианисткой, как палач – плаху.
— Попробуем сыграть с листа, мимо нот.
Веда била по клавишам с маниакальной страстью, словно одержимая демоном. Мистер Ханнен то морщился, словно от зубной боли, то метал в нее гневные взгляды, словно молнии Зевса.
Когда же в комнате наконец воцарилась долгожданная, благословенная тишина, он грациозно подошёл к полкам, извлёк на свет затёртый футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, словно случайно обронил, открыл его и принялся скрупулёзно натирать смычок канифолью.
— Попытаемся музицировать вместе. Как ваше имя, позвольте осведомиться?
— Мисс Пирс.
— Ах…
— Веда.
— Вы когда-нибудь аккомпанировали, Веда?
— Немного…
— Немного – что?
— Простите?..
— Предупреждаю вас, Веда: в своей педагогической практике я совмещаю музыкальные упражнения с моральными наставлениями. И посему, дабы не испытывать судьбу, обращайтесь ко мне «сэр».
— Да, сэр.
Милдред, словно коршун, высматривающий добычу, жаждавшая обрушить шквал насмешек на Веду, вдруг превратилась в воплощенное смирение. Словно статуя, она хранила невозмутимость, делая вид, что мирно изучает вычурную шёлковую обивку почтенного футляра скрипки мистера Ханнена, будто это было самое захватывающее рукоделие, что ей доводилось видеть.
Преподаватель взял инструмент и повернулся к Веде:
— Сия скрипка, увы, не моя, но нужно что-то для аккомпанемента, так что придётся обойтись этим. Сыграйте ноту ля.
Веда взяла ноту. Мистер Ханнен настроил скрипку с небрежной виртуозностью, водрузил ноты на пюпитр.
— Превосходно. Играйте живо, без лишней меланхолии.
Веда в полной растерянности уставилась на нотный лист:
— Но это же скрипичная партия, сэр!
— …?
— Сэр.
— Ах да, вы правы.
Он вновь погрузился в хаотичный поиск нот на полках, в конце концов устало покачал головой:
— Фортепианная партия где-то здесь, в недрах этого музыкального хаоса, но сейчас, увы, не могу её обнаружить, как сквозь землю провалилась. Что ж, в таком случае, держите перед собой партию скрипки и попробуйте сымпровизировать аккомпанемент. У вас четыре такта до моего вступления. Отсчитывайте последний такт вслух.
— Сэр, даже я не знаю, как…
— Начинайте же!
После отчаянного взгляда на ноты Веда неуверенно извлекла из инструмента длинный, дрожащий звук, устремившийся в верхние регистры, словно испуганная птица. Затем, с силой обрушив руку на бас, отсчитала:
— Раз, два, три, четыре, и…
Даже Милдред, далёкая от тонкостей музыкального искусства, поняла: эта скрипка явно не принадлежала мистеру Ханнену. Но Веда упрямо и настойчиво продолжала держать бас, а когда преподаватель остановился, повторила свою корявую ноту, снова ударила по басу, отсчитала пресловутый такт – и мистер Ханнен снова вступил. Игра продолжалась недолго – целая вечность в глазах Милдред – но постепенно, словно хаос уступал место гармонии, звучание стало выравниваться. В какой-то момент, когда мистер Ханнен замолчал, Веда, запнувшись, пропустила свою длинную ноту – и, словно повинуясь внезапному порыву вдохновения, повторила последние аккорды его мелодии, так что их игра сплелась в единый, гармоничный союз.
Когда они закончили, мистер Ханнен опустил скрипку и уставился на Веду. Затем, словно одержимый, спросил:
— Где вы постигали тайны гармонии?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Хм…