Из романа «Милдред Пирс» Джеймса М. Кейна

Это случилось впервые за последние несколько месяцев, когда Милдред слышала как играет Вида, и она была в восторге от результата. В музыке она не особо разбиралась, но тем не менее отметила, что звучало все громко и бравурно. Но невозможно было не заметить властный жест, с которым Вида высоко поднимала правую руку в воздух, и манеру, с которой она перекрещивала ее левой рукой. Композиция продолжала нарастать до бурной шумной кульминации, а затем необъяснимо затихла. «Я всегда хочу играть его именно так!» — с обидной настойчивостью заявила Вида, и она резко взяла аккорд.

«Если я встречу господина Рахманинова, то передам ему.»
Господин Хэннен произнес это с легкой иронией, однако брови его нахмурились, и он принялся пристально разглядывать Веду. Та, слегка присмирев, доиграла. Он ничего не сказал, встал взял лист с нотами и положил перед ней. «А теперь посмотри сюда.»
Вида протараторила пьесу, словно живой пианол, в то время как мистер Хэннен то корчил гримасы, словно от нестерпимой боли, то снова пристально на нее смотрел. Когда тишина возникла в кабинете, он подошел к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и принялся натирать канифолью смычок.

— «Сыграйте этот аккомпанемент снова, как, говорите, вас зовут?»
— Мисс Пирс.
— И…?
— Вида.
— Вам уже доводилось аккомпанировать, Вида?
— Немножко.
— Немножко что?
— …Прошу прощения?
— Предупреждаю, Вида, что с юными ученицами я, помимо музыки, занимаюсь еще и общим воспитанием. Так что, если не хотите получить подзатыльник, обращайтесь ко мне «сэр».
— Да, сэр.

Милдред так и подмывало пуститься в пляс и посмеяться над внезапно присмиревшей Видой. Однако она сделала вид, что не слушает, и принялась разглядывать шелковый чехол от скрипки мистера Хэннена, словно перед ней был образчик высочайшего швейного искусства. Тем временем он взял скрипку и повернулся к Виде.

— Это не мой основной инструмент, но вам же нужно к чему-то подыгрывать, так что сойдет. Дайте мне «ля».
Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и положил на пюпитр ноты.
— Итак — ритмично, пожалуйста. Не тащите.
Вида растерянно уставилась на ноты.
— Но… вы дали мне партию скрипки.
— …?
— Сэр.
— Ах, точно.

Посмотрев на полки, он покачал головой.

— Ну, партия фортепиано где-то здесь должна быть, но я что-то не вижу ее сейчас.
Ладно, оставьте у себя скрипичную партию и подыграйте мне на слух. Так… У вас есть четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний такт отсчитайте вслух.
— Сэр, я даже не знаю, как…
— Начинайте.

В отчаянии взглянув на ноты, Вида сыграла длинный, неуверенный пассаж, завершившийся где-то в самой высокой, звенящей октаве. Затем, взяв тяжелый бас, она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и…»

Даже Милдред поняла, что скрипка уж точно не была основным инструментом мистера Хэннена. Но Вида продолжала вести басовую линию, и когда он останавливался, она повторяла свой длинный пассаж, брала бас, отсчитывала, и он вступал вновь. Так продолжалось некоторое время, но, как показалось Милдред, игра понемногу становилась все слаженней. Один раз, когда мистер Хэннен замолк, Вида пропустила длинный пассаж. Вместо этого она повторила заключительную часть мелодии, которую он только что играл, так что, когда он вступил снова, они соединились весьма изящно. Закончив, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Виду. Затем спросил:
— Где вы изучали гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Гм.