Отрывок из "Милдред Пирс" Джеймса Кейна
Впервые за прошедшие месяцы Милдред услышала игру Веды и была в полном восторге от ее манеры исполнения. По музыкальной части она конечно не была уверена, за исключением того, что слышала очаровательный грохот. Но невозможно было не оценить властный жест, с каким Веда поднимала и удерживала на весу правую руку, или изящество с каким левая скрещивалась с правой и ложилась поверх нее. Напряжение игры росло, приближаясь к оглушительной кульминации, и вдруг все неожиданно оборвалось. Веда ударила резким, вызывающим аккордом. «Мне именно так нравится играть», — добавила она.
— Когда я увижу господина Рахманинова, я обязательно ему передам, — ответил Хэннон, чуть усмехаясь. Нахмурив брови, он стал пристально разглядывать Веду. Немного присмиревшая от его колкости, она сыграла финал. Ничего не сказав, Хэннон встал, нашел ноты и положил их перед ней. «Попробуем с листа», — произнес он.
Веда так механически оттарабанила предложенную пьесу словно была не человеком, а пианолой. Пока продолжался этот грохот, мистер Хэннон то гримасничал как от сильной боли, то буровил ее пристальным взглядом. Когда наконец сжалившись, в комнату вернулась долгожданная тишина, он снова подошел к полкам, достал футляр для скрипки, и, поставив его рядом с Милдред, открыл.
— А теперь попробуем аккомпанировать. Как, говоришь, твое имя? — произнес Хеннон, натирая канифолью смычок.
— Мисс Пирс
— А?
— Веда
— Тебе доводилось аккомпанировать, Веда?
— Совсем чуть-чуть
—Чуть-чуть это как?
— Прошу прощения? — нерешительно пробормотала Веда, явно в замешательстве.
— Я должен предупредить тебя, Веда, что с юными учениками я преподаю не только музыку, но и даю жизненные наставления, забочусь так сказать о моральной стороне вопроса. Так вот, если не хочешь всхлопотать подзатыльник, изволь говорить «сэр».
— Да, сэр.
Милдред захотелось даже подпрыгнуть от удовольствия и рассмеяться, глядя на такую вдруг присмиревшую Веду, с которой сбили спесь и поставили на место. Но она изо всех сил делала вид, что ничего не слышит, и старательно теребила шелковое шитье чехла Хэнноновской скрипки как что-то выдающееся и доселе не виданное ею. Он тем временем взял скрипку и повернулся к Веде: «Это не мой основной инструмент, но нам нужно что-то для аккомпанемента, так что сойдет. Сыграй-ка мне Ля».
Веда постучала по клавише, он настроил скрипку и положил на пюпитр ноты, сказав: «Итак, начнем - немного поживее, не затягивай».
Вида растерянно уставилась в ноты: «Но... вы дали мне партию скрипки».
—?? — Хеннон выжидательно молчал.
— Сэр.
— Ах, да, точно.
Он быстро пробежался взглядом по полкам, покачал головой и произнес: «Где-то здесь должна быть и партия фортепиано, но я навряд ли смогу ее сейчас найти. Ну ничего, пусть партия скрипки будет перед тобой, а ты аккомпанируй мне как сможешь. Ну-с, посмотрим... У тебя четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний произнеси вслух».
— Сэр, я даже не знаю, как...
— Начинай.
В отчаянии взглянув на ноты, Веда очень неуверенно сыграла длинный отрывок, под конец заблудившись в звонких верхних регистрах. Затем, тяжело ударяя по басам, она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и...»
Даже неискушенная в музыке Милдред поняла, что скрипка — явно не конек мистера Хэннона. Однако Веда упрямо продолжала, и когда он останавливался, она повторяла свой длинный пассаж, гремела басами, отсчитывала такт, и он вступал вновь. Так продолжалось совсем недолго, а затем, как показалось Милдред, мало-помалу все начало налаживаться и зазвучало мягче. Один раз, когда мистер Хэннон остановился, Веда пропустила свою длинный заход. Вместо этого она повторила последнюю часть мелодии, которую он только что играл, так что, когда он вступил снова, все наконец срослось и получилось изящно. Когда они закончили, мистер Хэннон убрал скрипку и с еще бόльшим чем раньше интересом уставился на Веду. Наконец спросил:
— Где вы изучали гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Хм, — только и произнес он.