Впервые за последние несколько месяцев Милдред слушала, как играет Веда. В самой музыке она мало что понимала, но эффектные грохочущие звуки производили на нее неизгладимое впечатление. Но невозможно было не заметить тот властный жест, с которым Веда то и дело поднимала правую руку, и ту изысканную манеру, с которой она проносила левую руку над той, что играет основную мелодию. Пьеса набирала мощь, приближаяськ шумной, захватывающей кульминации, и тут вдруг, по необъяснимой причине, Веда запнулась. Она раздраженно ударила по клавишам, сыграв злополучный аккорд.
— Мне всегда хочется сыграть именно так.
— Я обязательно передам господину Рахманинову, как только увижусь с ним, — сказал мистер Хеннен с легкой усмешкой, но брови его сдвинулись и он начал пристально разглядывать Веду. Та, слегка присмирев, доиграла. Ничего не сказав, он встал, нашел другие ноты и положил их перед девушкой.
— Теперь почитаем с листа.
Пока Веда читала пьесу, мистер Хеннен то корчил лицо, будто от боли, то впивался в пианистку взглядом. Когда в комнате наконец воцарилась благословенная тишина, он снова подошел к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать смычок канифолью.
— Давайте попробуем аккомпанемент. Как, говорите, вас зовут?
— Мисс Пирс.
— И?, — невозмутимо переспросил он.
— Веда.
— Веда, вы когда-нибудь аккомпанировали?
— Немного.
— Немного чего?
— Прошу прощения?
— Предупреждаю, Веда, с юными ученицами я, помимо музыки, занимаюсь и общим воспитанием. Так что если не хотите получить подзатыльник, обращайтесь ко мне «сэр».
— Да, сер.
Милдред так и подмывало подпрыгнуть от восторга и расхохотаться, глядя на внезапно смиренную и послушную Веду.Однако она сделала вид, что не слушает, и увлеченно разглядывала шелковый чехол от скрипки мистера Хэннена, будто это была самая искусная работа из всех, что она видела. Он тем временем взял скрипку и повернулся к Веде.
— На скрипке я играю нечасто, но нам нужно, чтобы вы чему-то аккомпанировали, так что сегодня это сой инструмент. Дайте мне ля.
Веда нажала клавишу, он настроил скрипку и положил ноты на пюпитр.
— Играйте же. Не оттягивайте неизбежное.
Веда с недоумением смотрела на ноты.
— Позвольте… Вы дали мне партию для скрипки.
Мистер Хеннен молчал, ожидая вежливого обращения.
Веда поспешно добавила: «Сер».
— Действительно.
Он немного поискал на полках и покачал головой.
— Партия фортепиано должна быть где-то тут, но я ее не могу ее найти. Ладно, оставьте скрипичную партию перед собой и подыграйте мне на слух. Итак, у вас есть четыре такта до моего вступления. Последний отсчитайте вслух.
“Sir, I wouldn’t even know how to—”
“Begin. ”
After a desperate look at the music, Veda played a long, faltering figure that ended somewhere up in the tinkle notes. Then, thumping a heavy bass, she counted: “One, two, three, four and—”
— Сер, я даже не знаю, как…
— Начинайте, — перебил ее учитель.
С отчаянием глядя в ноты, Веда неуверенно сыграла длинное вступление, которое затерялось где-то в верхнем регистре. Затем, тяжело ударяя по басам, она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и…»
Даже Милдред было слышно, что игра на скрипке — явно не конек мистера Хеннена. Но Веда продолжала вести бас, и когда он останавливался, она повторяла свою длинное вступление, грохала по басам, отсчитывала, и он вступал снова. Так продолжалось некоторое время, но, как показалось Милдред, мало-помалу все налаживалось. Один раз, когда мистер Хеннен остановился, Веда пропустила свою корявую руладу. Вместо этого она повторила последний мотив его мелодии, и когда он вступил снова, они сошлись довольно складно. Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Веду. Затем спросил:
— Где вы изучали гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Хм…