Впервые за эти месяцы Милдред слышала игру Виды, и результат радовал. В самой мелодии она не была уверена, разве что звучала та приятно и громко. Зато бесспорной была постановка, то как Вида высоко держит правую руку, или стиль, которым она пробегает клавиши и перескакивает её — левой. Пьеса, нарастая к кульминации, взмывала. А затем почему-то стала ссыпаться. Вида добавила сторонний аккорд.
— Мне всегда хотелось играть её так.
— Передам это г-ну Рахманинову при встрече.
Несмотря на толику иронии, мистер Хэннен, хмурясь, прошил Виду изучающим взглядом. Приосанившись, та закончила пьесу. Мистер Хэннен ничего не сказал; поднявшись, взял со стеллажа нотную запись, положил перед ней.
— Попробуем-ка чтение с листа.
Вида заиграла с усердием механического пианино, на что мистер Хэннен скривился как от причиняемой ему боли; но при том следил пристально. Затем, уже в милостиво образовавшейся тишине, прошёл вновь к стеллажу, снял футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, отщёлкнул крышку, извлёк смычок и стал водить по нему канифолью:
— Попробуем сопровождение. Напомни, зовут тебя как?
— Мисс Пирс.
— Имя?..
— Вида.
— Случалось раньше аккомпанировать, Вида?
— Немножко да.
— Немножко да — и?
— …Простите?
Должен тебя предупредить, Вида: с юными дарованиями, кроме всего, что касается музыки, я придерживаюсь довольно-таки известных тебе правил. Что значит: если не хочешь, чтоб тебе оборвали уши — впредь обращайся ко мне «сэр».
— Да сэр.
Столь небывалые мычание и покорность: Милдред еле сдерживалась, чтобы не покатиться со смеху. Тем не менее, напустив виду, что не слушает, она поглаживала шёлк, в который была убрана скрипка мистера Хэннена, будто красивее куска ткани и быть не может. Взяв скрипку, тот развернулся на Виду:
— Не совсем мой инструмент, но тебе же надо хоть что-то сопровождать, а значит быть скрипке. Сыграй мне ля.
Вида нажала ля; мистер Хэннен подстроил скрипку, и сменил ноты на фортепиано:
— Так-с… будет с искрой. Не медли.
Вида, замерев, смотрела на лист.
— А… почему вы дали мне ноты для скрипки?
— ??
— Сэр.
— Ах да, они здесь. — Он посмотрел на стеллаж, помедлил, затем покачал головой: — М-да, они точно где-то здесь — но, похоже, сейчас их не сыскать. Так, ладно. Глаза на бумагу, попробуй подыграть мне сама. Так-c, посмотрим… у тебя четыре такта до моего вступления. Четвёртый считай вслух.
— Сэр, я не знаю как правильно…
— Начали.
Отчаянно глядя на лист, Вида сыграла вступление — длинную запинающуюся последовательность, увенчав её звонкой перебранкой нот. И, звучно ударяя бас, — стала отсчитывать: «раз, два, три, четыре и…»
Даже Милдред сразу поняла, что скрипка «не его инструмент». Но Вида держала бас, а как смолкла скрипка, повторила вступление — и по новой — бас, отсчёт, присоединяется скрипка. Продолжалось это недолго, и Милдред казалось, что мало-помалу мелодия становится лучше, глаже. А раз, когда мистер Хэннен остановился, Вида пропустила вступление. Вместо него она подхватила последние ноты, сыгранные им на скрипке, и когда та присоединилась вновь, всё зазвучало гораздо лучше.
По окончании, мистер Хэннен отложил скрипку и посмотрел на Виду тем же пристальным взглядом. Затем произнёс:
— Где ты изучала гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Хм…