Отрывок из «Милдред Пирс» Джеймса М. Кейна.
Это было впервые за последние месяцы, когда Милдред услышала игру Веды, и эффект её восхитил. Музыкальная сторона дела была ей ещё не вполне ясна, кроме того факта, что звучало это громко и внушительно. Но невозможно было ошибиться относительно властного жеста, каким Веда высоко поднимала правую руку над клавиатурой, или стиля, с которым левая рука пересекалась поверх правой. Композиция всё нарастала к шумному триумфальному финалу, однако неожиданно дала сбой. Веда раздражённо ударила аккордом.
«Всегда хочется играть именно так».
«Передам господину Рахманинову, когда увижу его».
Голос мистера Хэннена прозвучал слегка иронично, брови нахмурились, и он начал внимательно смотреть на Воду. Немного пристыженная, та закончила пьесу. Он ничего не сказал, встал, нашёл нотный лист и положил перед девушкой. «Давай попробуем чтение с листа».
Веда пробежала пальцами по клавишам подобно механическому пианино, пока мистер Хэннен попеременно корчил гримасы, словно испытывая страшную боль, и пристально смотрел на неё. Когда тишина наконец-то снизошла в комнату, он снова подошёл к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил рядом с Милдред, открыл его и стал смазывать смычок канифолью. «Попробуем аккомпанемент. Как вас зовут?»
«Мисс Пирс».
«Ах…»
«Веда».
«Вы раньше играли в ансамбле, Веда?»
«Немножко».
«Что значит „немножко“, что?»
«Простите, сэр?»
«Заранее предупреждаю вас, Веда, что моим молодым ученикам я даю общее наставление вместе с музыкальным уроком. Если не хотите схлопотать затрещину, обращайтесь ко мне „сэр“.»
«Да, сэр».
Милдред хотелось подпрыгнуть и рассмеяться при виде вдруг ставшей смирённой и покорной Веды. Однако она сделала вид, будто вовсе не слушает, и принялась перебирать шёлковую ткань чехла скрипки мистера Хэннена, словно бы это была самая интересная вещь, которую она видела в своей жизни. Теперь он поднял инструмент и повернулся к Веде. «Эта скрипка, конечно, не моя, но должна же быть какая-нибудь мелодия, к которой вы могли бы присоединиться. Ладно, придётся сыграть так. Возьмите ноту ля».
Веда коснулась клавиши, он настроил скрипку и положил партитуру на рояль. «Хорошо, сыграйте чуть живее. Не тяните».
Веда растерянно посмотрела на музыку. «Но ведь вы дали мне партию для скрипки».
«…?»
«Сэр».
«Ох, точно. Так оно и есть».
Он оглядел полки, потом покачал головой. «Ну ладно, партия фортепиано тут где-то поблизости, но я почему-то не вижу её прямо сейчас. Хорошо, пусть остаётся перед вами партия скрипки, дайте-ка мне какое-нибудь ваше собственное сопровождение. Посмотрим... У вас четыре такта до моего вступления. Последний такт отсчитайте вслух».
«Сэр, я даже не знаю, как…»
«Начинайте».
Посмотрев отчаянно на ноты, Веда исполнила длинную неуверенную фигуру, завершившуюся вверху среди звенящих нот. Затем резко ударив басовую ноту, она начала считать: «Раз, два, три, четыре и…»
Даже Милдред поняла, что эта скрипка совершенно не подходит мистеру Хэннену. Тем не менее Веда продолжала держать бас, и когда он замолк, повторяла свою длинную фигуру, стучала по басовым струнам, считала, и он вновь вступал. Это продолжалось недолго, но постепенно, думала Милдред, становилось ровнее. Однажды, когда мистер Хэннен остановился, Веда опустила долгую фигуру. Вместо этого она повторила последнюю часть мотива, который играл он сам, так что когда он вступил снова, получилось весьма гладко. Закончив, мистер Хэннен убрал скрипку и продолжил сверлить взглядом Воду. Потом спросил: «Где вы изучали гармонию?»
«Никогда не училась гармонии, сэр».
«Хм».