За долгое время Милдред впервые услышала, как играет Веда и надо сказать результат ее впечатлил. О музыке и самой игре она с уверенностью судить не могла, разве только, что это приятная и звонкая вереница звуков. Но поневоле обращала на себя внимание та нарочитая деловитость, с какой Веда то вздымала руку высоко над клавишами, то возлагала ей наперекрест другую. Пьеса, тем временем, близилась к своей кульминации, мелодия крепла, нарастала и вдруг неожиданно оборвалась.
- Я хочу играть ее именно так, - объявила Веда, с вызывающим видом взяв громкий аккорд.
- При случае я передам это господину Рахманинову, - в голосе мистера Ханнена можно было уловить насмешку, но глаза из-под нахмуренных бровей смотрели серьезно и пристально. Немного смутившись, Веда притихла. Не проронив больше ни слова, мистер Ханнен поднялся, выбрал на полках какую-то пьесу и поставил ноты на пюпитр рояля. – Сыграй-ка нам теперь с листа.
Словно механическая кукла, которую усадили за механическое пианино, Веда без раздумий ударила по клавишам. Мистер Ханнен неотрывно следил за ее движениями и с каждым новым ударом все больше морщился, словно от великой боли. Когда воцарилась спасительная тишина, он еще раз пересек зал, взял с полки скрипичный футляр, положил его рядом с Милдред, раскрыл и принялся натирать смычок канифолью. – А сейчас проверим, как ты аккомпанируешь. Напомни мне свое имя?
- Мисс Пирс.
- А имя?
- Веда.
- Ты аккомпанировала когда-нибудь?
- Совсем немножко.
- Совсем немножко, и…?
- Прощу прощения…?
- Позволь предупредить тебя, Веда, что наряду с музыкальным образованием на моих занятиях ученики получают еще уроки общего воспитания. Так что, с этой минуты обращайся ко мне «сэр», если не хочешь, чтобы тебя трепали за уши.
- Хорошо, сэр.
Милдред едва не зашлась от восторга, потешаясь мысленно над тем, какой вдруг кроткой овечкой предстает ее дочь. Но вида не подала, вместо этого, она изобразила настолько пристальный интерес к атласному покрывалу внутри футляра, словно никогда раньше не видела подобной материи. В свою очередь мистер Ханнен достал скрипку и повернулся к Веде.
- Скрипка – не мое амплуа, но нам нужен какой-нибудь инструмент для сопровождения, так что придется довольствоваться тем, что есть. Дай ля.
Веда нажала клавишу, мистер Ханнен подкрутил колки, затем поставил партитуру на рояль.
- Так, хорошо – играй оживленно. И не отставай.
Веда бегло взглянула на ноты.
- Но как же - вы дали мне партию скрипки.
- …?
- …сэр.
- Ах да, и в самом деле.
Он обвел взглядом полки на стене и закачал головой из стороны в сторону.
- Партия рояля где-то тут у нас лежит, только, вряд ли, я смогу ее сейчас найти. Но не беда, держи перед глазами партию скрипки и подыграй мне по своему усмотрению. Итак, что там у нас – ага, до моего вступления у тебя четыре такта. Последний отсчитай вслух.
- Сэр, но я даже не знаю, как это все…
- Начали.
Бросив беспомощный взгляд на партитуру, Веда неуверенно выдала длинный пассаж, в конце которого зазвенели высокие ноты. Затем, глухо бухнув басовой клавишей, начала отсчет: «Раз, два, три, четыре, и…»
То, что скрипка не амплуа мистера Ханнена, стало очевидным даже для Милдред. Однако Веда довольно долго держала басовую вибрацию, а когда он окончательно сбился, начала все сначала - извилистый путь к звенящим нотам наверх, стремительно вниз, отсчет и снова вступление партнера. Так они повторяли несколько раз, и Милдред показалось, что с каждым повтором дела у них идут все лучше и лучше. Когда же мистер Ханнен сбился в очередной раз, Веда больше не стала возвращаться в начало, а повторила лишь то место, где произошла запинка и он это место подхватил, и все прошло без сучка, без задоринки. Вскоре они закончили упражнение, мистер Ханнен отложил скрипку и принялся все также пристально рассматривать Веду.
- Где ты училась гармонии? – спросил он через некоторое время.
- Я никогда не училась гармонии, сэр.
- Хм.