В первый раз за последние несколько месяцев Милдред услышала, как Веда играет, и ей понравилось. Милдред не бралась оценить саму музыку, разве что могла понять, что музыка звучала довольно громко и ритмично. Но ни с чем нельзя было перепутать уверенную манеру Веды высоко поднимать правую руку в процессе игры или то, как она перекрещивала руки над клавиатурой. Музыка все нарастала, становясь все громче и приближаясь к кульминации, и вдруг неожиданно споткнулась. Веду это задело за живое, и она тут же по-детски выдала:
– Я всегда хотела это играть так.
– Я передам это мистеру Рахманинову при следующей встрече.
Хотя мистер Хэннен иронизировал, он хмурился и пристально смотрел на Веду. Веда, слегка пристыженная, закончила играть. Мистер Хэннен не стал комментировать, встал и, найдя листок с нотами, положил перед ней.
– Попробуй играть с листа.
Пока Веда отбарабанивала выданный ей фрагмент в стиле механического пианино, мистер Хэннен то морщился как от боли, то сверлил ее взглядом. Когда в комнате воцарилась благословенная тишина, он вновь прошелся вдоль полок, взял в руки скрипичный футляр, положил его рядом с Милдред, открыл и, достав смычок, начал натирать его канифолью.
– Давай попробуем аккомпанемент. Еще раз, как тебя зовут?
– Мисс Пирс.
– А имя?
– Веда.
– Ты когда-нибудь аккомпанировала, Веда?
– Немного.
– Немного что?
– Простите?
– Должен предупредить тебя, Веда, что младших учеников я учу не только музыке, но и хорошим манерам. Так вот, если ты не хочешь получить подзатыльник, ты будешь называть меня «сэр».
– Да, сэр.
Милдред чуть не расхохоталась, глядя на вдруг присмиревшую и оробевшую Веду. Но сдержалась, сделав вид, что ничего не слышала и только сосредоточенно перебирала пальцами шелк внутренней обивки скрипичного футляра, как будто это было нечто необыкновенное. Мистер Хэннен поднял скрипку и повернулся к Веде.
– Это не мой инструмент, но поскольку тебе надо чему-то аккомпанировать, придется работать с ним. Дай мне «ля»
Веда нажала клавишу, выдав ноту, мистер Хэннен подстроил скрипку и поставил на пианино ноты.
– Хорошо, немножко живее. Не затягивай.
Веда растерянно посмотрела на ноты.
– Но… вы дали мне партию для скрипки.
Мистер Хэннен поднял брови.
– Сэр.
– Да, действительно.
Он бросил взгляд на полки, затем покачал головой.
– Где-то здесь должны быть ноты партии для пианино, но я их не вижу. Хорошо, пусть партия для скрипки остается перед тобой, а ты аккомпанируй мне как можешь. Итак, ты считаешь до четырех, и я вступаю. Последний счет говори громко.
– Сэр, я даже не знаю как…
– Начинай.
Бросив отчаянный взгляд на ноты, Веда сыграла длинное спотыкающееся вступление, закончившееся верхними переливчатыми нотами. Затем, выдав глубокую басовитую ноту, посчитала: «Раз, два, три, четыре и …».
Даже Милдред было понятно, что скрипка это не его инструмент. Но Веда продолжала извлекать басовитые ноты и, когда мистер Хэннен остановился, она повторила длинное вступление, вновь ударила по басам, посчитала, и мистер Хэннен снова вступил. Так продолжалось некоторое время, но, мало-помалу, на взгляд Милдред, исполнение становилось все более слаженным. Один раз, когда мистер Хэннен остановился, Веда не стала повторять свое длинное вступление. Вместо этого она повторила последнюю часть мелодии, которую играл мистер Хэннен, так что, когда он снова вступил, они зазвучали вполне слаженно. Когда они закончили, мистер Хэннен отложил скрипку и уставился на Веду. Затем спросил:
– Где ты изучала гармонию?
– Я никогда не изучала гармонию, сэр.
– Хмм.