Впервые за несколько месяцев Милдред услышала игру Веды на фортепиано – и услышанное ее приятно поразило. Музыкального отрывка она почти не помнила, кроме того, что тот производил порядочный грохот. Зато ни с чем нельзя было спутать надменную манеру, с которой Веда высоко взмахивала правой рукой или играла поверх левой, скрещивая их. Пьеса приближалась к оглушительной, волнующей кульминации – и вдруг оборвалась без всякой причины. Веда добавила дерзкий аккорд.

– Хочу всегда играть это вот так.

– Я скажу Рахманинову при встрече.

В голосе мистера Ханнена послышалась ирония, однако он нахмурился и впился пристальным взглядом в Веду. Немного пристыженная, она доиграла. Промолчав, он поднялся, отыскал ноты другой композиции и поставил их перед Ведой.

– Попробуй сыграть с листа.

Играя новую пьесу, пальцы Веды стремительно пронеслись по клавишам, как молоточки пианолы. Мистер Ханнен то и дело морщился, словно страдая от нестерпимой боли, но не отводил от Веды тяжелый взгляд. Когда в комнате наконец воцарилась милосердная тишина, он снова подошел к полкам, достал футляр со скрипкой, устроил его у кресла Милдред, открыл и принялся канифолить смычок.

– Попробуем аккомпанемент. Как там тебя зовут?

– Мисс Пирс.

– Хм?

– Веда.

– Ты когда-нибудь аккомпанировала, Веда?

– Немножко.

– Немножко – и?..

– «И»? Прошу прощения, я не…

– Должен предупредить тебя, Веда, что я совмещаю обучение юных учеников музыке с общим воспитанием, и, если ты не хочешь получить по ушам, называй меня «сэр».

– Да, сэр.

Милдред едва не упала с кресла от смеха при виде того, какой вдруг Веда стала кроткой и покорной. Она, однако, делала вид, что совсем не слушала, и поглаживала шелковый чехол скрипки мистера Ханнена с таким видом, будто в жизни не видела шитья интереснее. Мистер Ханнен взял скрипку и повернулся к Веде.

– Скрипка – это не мое, но тебе нужен какой-нибудь инструмент для аккомпанемента, так что я сыграю. Первая октава «ля».

Веда нажала на клавишу, он настроил скрипку и поставил ноты на пюпитр.

– Итак – чуть оживленно. Не отставай.

Веда непонимающе смотрела на ноты.

– Но… Вы дали мне партию для скрипки.

Мистер Ханнен бросил красноречивый взгляд.

– Сэр.

– О, действительно.

Он немного порылся на полках, но только покачал головой.

– Партия для фортепиано затерялась где-то тут, но пока что я ее не нахожу. Ладно, тогда оставь у себя ноты для скрипки и попробуй подыграть мне на слух. Посмотрим… я вступаю в пятом такте. Четвертый считай вслух.

– Сэр, но я ведь и понятия не имею, как…

– Приступай.

Бросив полный отчаяния взгляд на ноты перед собой, Веда сыграла долгий, запинающийся пассаж, поднявшийся до дребезжащих нот. Затем, спустившись к басу, сосчитала:

– Раз, два, три, четыре и…

Даже Милдред было понятно, что в скрипке мистер Ханнен был не силен. Но Веда по-прежнему играла в басовом ключе; он остановился – она повторила долгий отрывок, прогремела басом, сосчитала вслух, и вновь вступила скрипка. Это продлилось недолго, но Милдред подумала, что понемногу дуэт стал звучать гармоничнее. Вдруг, когда мистер Ханнен снова прервал игру, Веда упустила свой пассаж, вместо этого повторив конец мелодии, которую наигрывал мистер Ханнен, так что на этот раз, когда присоединилась скрипка, мелодия прозвучала вполне ладно. Завершив пьесу, мистер Ханнен отложил скрипку и вновь воззрился на Веду. Спросил:

– Где ты обучалась гармонии?

– Я не учила ее, сэр.

– Хм.